Так в мире всё устроено

Так в мире всё устроено.
Обман
не в том, что свет погаснет, — в том, что мнилось:
он вечным будет.
А взойдёт туман,
и то, что сердцу более открылось,
закроется навек.
И не кори
ни время, ни себя, ни ту, что мимо
пройдёт, как тень,
оставит, сотворив
лишь этот свет, что был невыносимо
прекрасен и недолог.
И всегда
ты учишь нас, что каждый миг — подарок,
чтоб тут же отобрать.
Так иногда
мы видим, как наш горький жребий жалок.
Но если б знал я, что закат так близко,
что каждый взгляд — уже почти прощанье,
я б жадно пил твой свет, как пьют из миски,
как пьёт земля, разверстая в страданье,
последний дождь.
И всё же, благодарен
за то, что было, за слепое счастье
узнать, как мы друг друга понимаем,
как исчезали долгие ненастья,
и стала жизнь — хоть на мгновенье — раем.
О, если б ведать, что любовь и есть
не то, что вечно длится, а что знаем
мы только как потерю.
Эту весть
несёт в себе всё сущее.
И только
приняв, что свет погаснет навсегда,
мы обретаем мужество и стойкость
смотреть, как меркнет в небесах звезда
за той звездой.
И та, что всех светлее,
погаснет первой.
Так зачем же слёзы?
Ведь этот страх и есть любовь — и с нею
мы приняли не только свет, но грёзы
о том, что вечно.
А проснувшись, плачем.
Так плачут розы, падая с куста.
Им ветер шепчет: большей нет удачи,
чем эта горечь и одна лишь та
правдива в мире, где всё — сон и тени,
где даже солнце — только гость на час.
Твой свет я славлю, преклонив колени,
и славлю всё, что укрывало нас.