Лишь сцена осталась

“Не заставляй ее просить о том, что должно идти от твоего сердца. Потому что однажды она просто  замолчит или исчезнет”
© интернет




Мне это писать нелегко и неловко.
За жизненным случаем я наблюдаю.
Когда превращают любовь в дрессировку.
Казалось, такой не бывает. Не знаю…
Но всё это сильно на правду похоже,
И даже в сердцах отпечатки навечно.
Есть то, что незримо любовь уничтожит,
Забыв про признания, даже про встречи.

Её не испортили трудности быта,
И руки порхали, и радость звенела.
Но сказка не та, где старуха с корытом.
Хоть быт  поглотить её жаждал всецело.
Внимание к ней растворилось, как в должном,
Удобно такое, вполне очевидно.
Сомненья смущали: любовь невозможна.
И вызовут мысль о судьбе незавидной.

Решилась ему указать на ошибки.
Боялась обидеть… Но нету итога.
От увещеваний увиливал. Гибкой
Ему самому показалась дорога.
Была как проспект. А сейчас запетляла.
И чаще теперь недовольство во взгляде
Ловил. И решил, что она управляла
Безвольем его. А с какой это стати!

Не раз и не два… Ведь случился и третий.
Слова улетали куда-то, как птицы.
Встречало их небо, а ласковый ветер
Наклеит когда-то  стихами в страницы.
А он и не думал, что ей неприятно.
Что тренером быть она вовсе не хочет.
А роль дрессировщика, хоть и понятна,
В лицо ей и в душу, наглея,  хохочет.   

Она говорит своему отраженью,
Ловя настороженность встречного взгляда:
Где нет понимания – нету общенья.
Душа, как тисками, до боли зажата.
Любая из женщин  быть хочет любимой.
А тут объясняешь простейшие вещи.
Частички тепла умирали незримо,
И истины горечь шептала зловеще. 

Не ту она жизнь представляла, хотела.
Свою, без отдачи, на взрослого тратит.
Коль душу не чувствуешь, толку от тела.
Вдруг мнимость опоры исчезла некстати.
Коснулось теперь осознание сердца.
Так горько ни разу она не рыдала.
Погас интерес. И захлопнулась дверца,
Которую некогда  не закрывала.

Сейчас в оправданьях смысл не ищите.
И сам разговор стал натянутой пыткой.
Любовь так нуждалась когда-то в защите.
Но шли лишь атаки на чувства, с избытком.
Он думал, что всё в его жизни в порядке.
Она ж выгорала дотла постепенно.
Застыла в лице огорчения складка,
Морщинкой межбровною обыкновенной.

Ведь в том, что обычно исходит от сердца,
Теряется ценность, коль выпросишь малость.
Актёры, расставшись, уходят со сцены.
Лишь сцена, с уходом их, там же осталась.


*     *     *