В пути. Памяти Рафаэла Данибегашвили

Я шёл дорогой пыльной и далёкой
Сквозь зной Багдада к индийским морям.
Я шёл, покинув отчий дом высокий,
Чтоб миру поведать о чуждых краях.

Казалось мне в тоске безбрежной,
Средь чуждых скал, под буйством южных звезд,
Что я один в пустыне безнадежной,
И след людской навеки здесь промёрз,
Казалось мне порой,
Казалось мне…

Мне не найти в горах иных людей,
Ни их молитв, ни песен, ни забот.
Лишь ветра вой в ущельях всё летел,
Мой одинокий оборвав полёт.
Казалось мне порой,
Казалось мне…

Но если я пройду сквозь чащу эту,
Увижу ль свет в пути и свет крылец домов?
Иль в храме древнем, где на краю я света,
Услышу ль звон для уха моего?

Не находя тропы в ущелье диком,
Я видел тех, что у дороги соном мрёт,
Чей взгляд застывший, неподвижным ликом,
Горит в огне и в солнце слезы льёт!
Кто бубнит,
Кто бубнит…

Я жаждал отыскать у сырой скалы
Хоть одинокий, но цветок упрямый.
Чтоб, как надежда в каменной щели,
Он пробивался, скалы тьму отрицая...
Но не было цветов,
Не было цветов!

И если крикну я — громадой эхо рвётся
Со скал Тибета, в индийские моря,
Иль этот крик, пронзительный и жёсткий,
Останется последним у меня?

Но я прошёл сквозь пять земных орбит,
Чтобы в тиши, склонившись над листом,
Как некогда Афанасий, закрепить
Всё, что смог увидеть за морём.

И пусть в пути, в озлобленной тоске
Казалось, что мой забвению предан след —
Я для тебя, мой дом, в красе
Нёс через мир неугасимый свет!