В память о Зурабе Церетели

Ушёл титан. Архитектор. Художник.
Ушёл озорник, и мир осиротел.
Завершилась его одиссея тревожно,
По стенам прёт сумрак и время не знает предела…

О мёртвых – лишь доброе слово, или вовсе молчание
Но правда – алмаз, истин гранью сверкающий в мгле!
Правда застыла в стальном воспоминании,
И отблески его – в московских дворах, что мы видим во сне…

Но не только в Москве, – и в Тбилиси, где его корни росли,
И Нью-Йорке приморском, и в музеях, где вечность живёт,
И станции метро, под землёй что так густо сплелись,
Где старик-озорник своё виденье подаёт...

***

Но! Здесь, в перепутии жизни столько борьбы,
И нужно ли прошлое мучить, как мучит кошмар?
У гения путь полон риска, ошибок под руками судьбы,
И критика яд – не всегда есть целительный дар!

"Зураб Константиныч, как же так вы могли?" –
Пытали художника строгие судьи искусства,
"Зачем нужно историю было сносить?
Что у старика в голове? Не политика ль правит безумством?"

"Политикам – поле боя кровавой политики,
А я создаю – в том клятвы мои и обеты!
Культура – свобода моя, идей моих лики,
И в мире искусства я – вольный посол красоты и света!

Художник творит, когда муза владеет душой,
Когда не диктуют, не мнут и не жмут.
Не падает гений пред злобою подлой чужой,
И в час начерченный кончит свой жизненный путь!"

***

Часы шепчут тихо, покой в тишине обретя,
Но годы летят, и душе скоро будет покой.
Из красок рождаются крики, бормочет шёпот дождя,
И скоро настанет пора возвращаться домой…

"Добро побеждает зло" и "Скорби слеза",
На Манежной искрятся фонтаны и Беслана стоял чёрный шрам,
Всё это - вмещалось в его вечно добрые глаза,
А ныне - в металле гуляет лишь ветер упрямый...

Святой же Георгий, молись о спасении нас,
Чтоб дух улетевшего в вечность покоен был там!
Над сонною Москвой всё сверкает Петровский баркас,
И "История Грузии" – тихая пристань для его больных драм…