лоска блеск воска близь

 (на Масленицу)

Печальный взор и морда – блин. О, мама… Сковородки
шипят, дымят… От солнца блик на чОтком подбородке.
Опухли, братец, то с чего? Февральская простуда?
А, может, жизни кочевой конец пришёл? – Откуда
нам знать ответы? Новый Год китайский по-китайски
звучит как пламенный аккорд беспамятный, но райский.

Гуляй, рванина! И пошло-поехало… По-свойски.
Тень-птицей бьётся о стекло серебряное войско
метели блоковской. – Вали! – Нас занесёт снегами
завьюженной больной любви, и небо – под ногами.
И Облаки нам – чудь-ковёр, вдруг сотканный, в мгновенье,
из белой небыли. В костёр – дыханье вдохновенья.

Гори, гори! Перегори. Смешно от перегара
промасленной чудной зари и шуточек гусара.
И веселится и поёт народ перед Прощёным.
Пусть не последним Новый Год в Затмении лощёном!
Пусть бледностию восковой лица не удивится
единственный мой друг живой. Подруга – чёрной птицей.