Бог слушал звон... Над старым Красноярском

Бог слушал звон... Над старым Красноярском
Медь разливала в небо гулкий сок.
Не в пышном хоре, не в обряде царском —
В ударе каждом слышался исток.
Он встал на Мира, звуки принимая,
Как принимают летний дождь поля,
И замерла, на миг притихнув, злая,
Его детьми забытая земля.

Один удар — как вздох о наболевшем,
Второй — как зов: «Очнись и оглянись!»
Звон плыл к сердцам, в разлуке очерствевшим,
И звал их, безнадёжных, ввысь и в высь.
Бог видел, как прохожий у аптеки
Вдруг поднял взгляд и кепку приподнял,
Как будто в этом медном чистом эхе
Свой детский сон потерянный узнал.

Звон рассыпался мелкой дробью к Каче,
Летел к Столбам, касаясь спящих круч.
Бог улыбался: «Плачьте, люди, плачьте,
Пусть смоет слёз поток из-за затухших туч
Всю накипь лжи, гордыню и тревогу...»
А колокол гудел, сбивая спесь,
И открывал короткую дорогу

Для тех, кто понял: Бог — Он прямо здесь.
Не в громе слов, не в яростном набате,
А в том тепле, что льётся над рекой.
В небесном, красноярском закате
В колоколах, дарующих покой.
И когда стих последний отголосок,
Растаяв в дымке будничного дня,
Бог прошептал: «Как этот путь непрост,
Но вы в звон вложили каплю и Меня».