Голубое солнце

Старинный дом, которого за поворотом больше нет.
Широкий липы лонжерон не заслонит отныне тротуару свет.
Никто живьём не выпустит из круга колокольни запертые цифры,
не станут вызволять, умышленно привинченные кем-то, стрелки.
Не вздумай ветром рисовать себе дорогу через городские закоулки:
твои амбициозные шаги заметит сверху голубое солнце,
откусит с кожи хищным взглядом сизый ломоть пепла —
укрыться от расправы смогут только тени в бахроме замшелого болотца.
Когда раздастся в летнем воздухе ласкающий прилив акации,
смешай его с морской водой, тесёмкой поминальной завяжи,
бреди береговой косой по праху сумерек ночных
и на оборванную нить судьбы цепляй ракушек тусклых черепки.
Твои слова заточены под частоту хлопка одной руки.
Глаза заслонены мирской тоской, хотя не сломлена надежда в них.
Через дыру на дне мешка слышны обрывки чьих-то глупых фраз и брань.
Аплодисменты голубей в морозной подворотне января прервали этот сон.
Придёт февраль, за ним оттает март, опомнится апрель —
взойдёт на горизонт сапфировый пигмент,
расслышится духоподъёмная весны капель,
а ближе к лету вспыхнет охрой вдалеке зарницы майской силуэт.
Рассветом станет полюбившаяся тень.
С ресниц болезненных зола тяжёлая спадёт,
и новой жизни день тебе над головой, любя, звездой сгорающей сверкнёт.