Каменное сердце

«Все события вымышлены, любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно»

 Дождь стучал по подоконнику кафе, словно отбивая такт для предстоящего спектакля. Лера сидела напротив Артема, смотря на него широкими, якобы полными обожания глазами. Она ловила каждое его слово, кивала, изображала легкую, очаровательную растерянность. Артем внутренне ликовал. Его «Проект Лера» шел идеально.
 Он решил, что будет «тренироваться» на ней. Красивая, умная, но, как ему казалось, наивная. Идеальная мишень, чтобы отточить искусство обольщения и холодного расчета. Он строил из себя загадочного, занятого, слегка травмированного прошлыми отношениями человека. Лил искусственную соль о несуществующих проблемах. Говорил о высоком, глядя куда-то вдаль. Все ради одного: посмотреть, как далеко она сможет зайти в своей «любви», прежде чем он милостиво «отпустит» ее, щедро одарив комплексами.
 Что он не знал, так это того, что Лера видела его насквозь с первой же встречи. Не метафорически. Буквально.           Ее дар был тихим и древним: она чувствовала намерения, как отзвуки в пустом зале. Его ложь отдавалась в ее сознании фальшивым, дребезжащим звуком, а истинные, циничные мысли были похожи на липкие черные нити.
 Ей стало интересно. Не больно, а любопытно. До какой же глубины падения способен дойти этот самовлюбленный мальчик? Она решила стать режиссером его же пьесы. Играла свою роль безупречно: «переживала», когда он пропадал на днях, «верила» его оправданиям, «плакала» от его выдуманных, но красиво поданных историй. Она была идеальной жертвой, зеркалом, в котором он с удовольствием любовался своим отражением.
 Однажды вечером, после особенно изощренной лжи о командировке (он был на дне рождения друга), Лера «случайно» оставила на столе у Артема маленький, похожий на речной, черный камень. «На счастье», — сказала она с той самой наивной улыбкой. Артем, снисходительно усмехнувшись, положил камушек в карман. Сувенир от простушки.
 «Ритуал» был завершен. Она не проклинала его. Она просто… вернула. Вернула энергию его же лжи, его фальшивых намерений, его игр с чужими чувствами обратно к источнику. Высшие силы, которые она ощущала как безликий, но справедливый закон равновесия, приняли эту энергию как искупительную жертву. Теперь все, что он излучал в мир, бумерангом возвращалось к нему.
 И началось. Неудачи преследовали Артема не как разъяренная фурия, а как серая, удушающая пелена. Он лгал начальнику о больном деде — и тот случайно встречал этого самого «умирающего» деда в ресторане. Он обещал помочь другу и «забывал» — а в день, когда друг отчаянно нуждался в помощи, у Артема ломался телефон, горел предохранитель в квартире, а на улице его обливала грязью единственная проезжающая машина. Он пытался завести новый роман, строил те же карточные домики из слов, но девушки либо сразу чувствовали подвох, либо их отвлекали самые нелепые обстоятельства.
 Его мир, такой надежный и управляемый, превратился в зыбучий песок. Каждое неискреннее слово, каждая мелкая манипуляция оборачивались против него с извращенной точностью. Он стал подозрительным, нервным, постоянно оглядывался, ожидая подвоха от самой реальности.
 А Лера? Она наблюдала со стороны. Не со злорадством, а с холодным, научным интересом. Ее эксперимент подошел к концу. Он зашел так далеко, как только мог, и теперь пожинал то, что посеял. Закон равновесия работал без сбоев.
 Они случайно столкнулись в том же кафе через несколько месяцев. Артем выглядел потрепанным, в его глазах светилась усталая паранойя. Лера была спокойна и ясна, как горное озеро.

— Ты… — начал он, и в его голосе не было прежней самоуверенности. — Со мной творятся какие-то странные вещи. Сплошные неудачи.

Лера сделала глоток капучино, поставила чашку. Ее взгляд был прямым и бездонным.

— Знаешь, Артем, — сказала она мягко, почти матерински. — Мир — удивительное зеркало. Он отражает не то, что мы хотим показать, а то, что мы на самом деле несем внутри. Ты нёс ложь. Теперь она вернулась. Просто чтобы ты смог увидеть своё истинное отражение.
 Она встала, оставив деньги за кофе. На прощание она едва заметно коснулась того самого черного камня, лежавшего теперь в пепельнице у него на столе. Камня, который вобрал в себя весь фальшивый блеск его игры.
 
— Удачи, — произнесла Лера, и в этом слове не было ни капли иронии. Была лишь констатация факта. Теперь его удача, или ее полное отсутствие, была исключительно в его руках. В руках, которые наконец-то начали осознавать вес правды.

Артем остался сидеть один, глядя на уходящую в дождь четкую фигуру. И впервые за долгое время его охватил не расчетливый холод, а примитивный, животный страх. Страх перед тишиной, в которой больше не было эха его собственного вранья. Только гулкая, беспощадная пустота.