Я искала тебя среди лиц незнакомо-знакомых

Я искала тебя среди лиц незнакомо-знакомых,
Среди улочек тихих, среди бесконечной зимы,
Я искала тебя как звезду, как дорогу до дома,
Как надежду рассвета меж прутьев оконных тюрьмы.

Я искала тебя даже там, где тебя не бывало,
Но особенно - там, где мы были вдвоём.
Города кораблей, города островов и причалов,
Гомонящие птицы запомнили имя твоё.

У молчанья есть вес, у молчанья есть странное свойство:
"Может" ранит больнее, чем ранило "нет".
У молчанья неслышная поступь и маска геройства,
Тёплых пальцев касанье, и вздох, и к виску пистолет.

Почему для меня и тебя не написана сказка,
Но не эта, другая, с весёлым концом?
Где мы любим друг друга спокойно и без опаски,
Где я щурюсь на солнце и вижу твоё в нём лицо.

Почему на Земле не бывает чудес и везенья,
Почему каждый август - как будто закончилась жизнь?
Я держу тебя в памяти, словно загадок сплетенье,
Как проклятье, как дар - в дымке сна миражи,

У меня ни заклятий, ни просьб, ни молитв, ничего не осталось,
Я просила тебя у воды, но вода повернула на запад.
Я просила любви - у тебя остаётся лишь жалость,
Я тебя ворожила, не зная загаданной платы.

Я искала тебя среди песен, стихов, обещаний,
Я искала тепло твоих рук у тепла вездесущего солнца,
Я старалась, я сделала всё, но моих не хватило стараний,
Солнце тихо шепнуло мне: "Он никогда не вернётся".

Я тебя загадаю на каждой из звёзд и ромашек,
В двадцать два двадцать два, на закате, на запад, на память,
Средь твоих городов, что смеются, что это неважно,
Что надежде моей никогда не ожить, не оттаять,

Среди тех городов, что счастливей любого под небом —
Они видят тебя каждый день, слышат смех твой и голос.
Не идут поезда, и твой город пропал, как и не был.
Я не знаю, за что я так долго боролась.

Я не знаю уже ничего. Знаю только, что мягкое "Может"
Значит "Нет", а улыбка твоя значит выстрел в упор над обрывом.
Весь твой мир из пустых обещаний был сложен,
Ты мне сердце разбил так спокойно, почти что красиво.

Я тебя вспоминаю случайно, неверно, опасно,
С пробужденьем, с рассветом, с закатом, привычкой тоски.
Тридцать первое августа небо измазало красным,
В моей памяти ты каждый вечер сидишь у реки.

В моей памяти мы ещё вместе, и нас ещё двое,
В твоей памяти - солнечным днём улыбнёшься другой.
И пускай на губах твоих имя моё непривычно чужое,
Уголок моего отстрадавшего сердца по-прежнему твой.