Чёрт и целитель

Как я должна сражаться с тьмой внутри,
Когда я — пламя, что её же породило?
Как мне искать спасения в зари,
Когда сама я ночь, что всё накрыла?

Как мне от демонов себя оберегать,
Когда их голос — это мой же шёпот?
Кого винить? Кого мне проклинать,
Когда я — и судья, и приговор, и ропот?

Во мне живёт и ангел, и палач,
И каждый тянет в разные дороги.
Я — собственный пожар и собственный палач,
И храм, где молятся разбитые тревоги.

Я строю стены — я же их крушу,
Сама себе и враг, и оправданье.
Я плачу тихо — и сама смешу
Свои же страхи до изнеможенья.

Во мне бушует шторм без берегов,
И тихий омут с тёмною водою.
Я — цепь своих же собственных оков,
Я — нож, направленный моей рукою.

Как мне бороться? С кем вести войну?
С собой? Тогда победа — тоже рана.
Я выиграю — и снова утону
В крови своих же внутренних обманов.

Ведь если демон — это просто боль,
Что слишком долго пряталась за маской,
То, может, я не черт, а просто роль,
Придуманная страхом и опаской?

Мои «грехи» — лишь крики о любви,
Мой гнев — защитный панцирь от обиды.
Во мне не ад — во мне огни
Несбывшихся, несказанных молитв и видов.

Я не чудовище. Я — глубина.
Я — бездна, что боится быть открытой.
Я — раненая, злая тишина,
Которая устала быть забытой.

И если я — тот самый чёрт внутри,
То я же — и создатель, и целитель.
Я — ночь. Но в этой собственной зари
Я стану и огнём, и повелитель.

Я не обязана себя казнить.
Я не обязана быть светом безупречным.
Я научусь с собою рядом жить,
А не гореть в суде своём беспечном.

И если демон — это просто я,
Без масок, без иллюзий, без прикрытий,
Тогда война окончена. Судья
Снимает мантию. И нет открытий.

Я — целая. Со тьмой и со звездой.
Со страхом. С гневом. С хрупкою надеждой.
Я — не враг себе. Я — дом живой.
И в этом доме можно жить, как прежде.