Местный мартиролог

Вячеслав Пасенюк

МЕСТНЫЙ МАРТИРОЛОГ
(фантазия в стихах с побочными дополнениями
и потусторонними примечаниями)

1
Сумерничать - не умничать, с безумьем не соперничать,
Шептать себе, наушничать, как сладится - сумерничать.
Не станем откровенничать. Делиться? Всё поделено:
Подобрано под веничек и кое-где подбелено.
Дадим остынуть истинам - сукровичным, сурепчатым -
До выстрела, до истерна успеем посумерничать.
Родился ли в сорочке, но сам о том не знал, -
Я получил острочку, отсрочен мой финал.
На ниточке подвешенный, верчусь, пока верчусь,
Всё менее подверженный непослушанью чувств.
Они меня не трогают - я их не тереблю.
Издёрганные органы возьмут ли по рублю?
От катастрофы - в строфы: шептать себе, наушничать.
Из жаворонков - в совы: тэвэшничать, не умничать.
Держать себя на сворочке и всю неделю вторничать,
Обросив отговорочки, не затворясь, затворничать.

2
Бетонные хоромы подобное плодят.
Товарищи вороны ответственно глядят.

Мы стены мажем мёдом, несеянное жнём.
Они решили твёрдо: "Вот их - переживём.

Во тьме - перелетаем, на дню - переклюём,
В рывке - переиграем, в плевке - переплюём!.."

Давай учиться каркать, иначе пропадём.
Считай, что это карма, спасительный приём.

3
Голым голый, но в балаклаве,
Дабы буквами не был узнан,
Начинаєшь стучать по клаве,
Налегая отросшим пузом.

Ох, и тёмен рассвет, однако,
Стариковский умок теребя,
Ты незнамо кому, бедняга,
Всё стучишь и стучишь на себя.

4
(Местный мартиролог)

Умер кирпичный завод, умерло общежитье:
Весь его звонкий народ убрался куда подальше.

Умер клуб заводской - бильярд и библиотека:
Некто взмахнул клюкой, и разлетелись книжки.

Умер детсад, и дом, тот, трёхэтажный, напротив,
Что поставлял детей (капуста росла в огороде).

Умерло то и это, а поселение живо:
Живее своих сновидений, хотя и во снах паршиво.

Мартиролог не окончен, ведь мы с тобой ещё дышим:
Вдыхаем последствия порчи и выдыхаем сознанье.

5
Вон сосед протарахтел тележкой
Простучал состав набитый лязгом
Лист земли коснулся с самой нежной
С самой исключительною лаской
Ничего что нет следа за нами
Безымянность счастью не помеха
Ночь придёт - беззвучное цунами
Смоет тех кого догнало эхо

6
Пусть и не эта, пусть и не та -
Песенка спета, жизнь прожита.

Не для гротеска, не по уму -
Словно в отместку себе самому.

Точно в нагрузку, впридачу - к чему? -
Тусклое, грустное всё ввечеру.

И поутру мудренее не быть,
Нечем дыру в небосводе забить.

Тысячи смыслов, резонов, причин, -
Где-то присвистни, а где поперчи.

Узость просвета, ужас куста.
Песенка спета, жизнь прожита.

7
Не разбойник и не любовник,
И - уже по всему видать -
Не подвижник и не поборник,
Как бы должное ни отдавать.
Не бессребренник - что поделать,
Да и нужно ли делать что...
Столько было покрасок, побелок,
Столько лилось в моё решето!
Как я нёс его, прикрывая
От случайностей и лузги, -
А за мной размыкалась прямая
И разваливалась на куски.
Их никто подбирать не рвался -
Блеск тревожный сходил на нет.
Да и я продлевать не брался
С серым облаком тет-а-тет.
Всё казалось: сморгнуть бы слёзку,
И откроется - что и как...
Не хватило ни лоску, ни воску,
Не достало заветных врак.

8
В понедельник утром я решил:
Предрешённое теряет цену.
Дождь округу медленно прошил,
Так и не открыв - с какою целью.

Цель, причина, оправданье дня -
Вот загвоздка до потери пульса.
Высыхает, бережно дымя,
Старенький асфальт со знаком плюса.

У детей всегда своя игра:
Даже повторяясь, будет внове.
После, нетерпением горя,
Вырастут с дождём и небом вровень.

Или же останутся травой -
Неопрятной, непрямой, дворовой.
Бывших братьев назовут братвой,
Хороня на глубине метровой.

9
Туп-туп-туп
Ритм моего мозга
Задворочное бытие
В замороченном языке
Забываешь часы на столе
И всё же приходишь вовремя
Приносишь остатки разума
И высыпаешь не глядя
Заводишь себя на встречу
Но никого не встречаешь
Остатками снов ворочаєшь
Как наследственным капиталом
Туп-туп-туп
Ритм моих упований
Убывание звуков и запахов
Фон заполняемый фоном

10
Из живущих перейду в разряд неживших -
Где служивших? Что и как сложивших?
Расплылось, а после растворилось...
В чьих глазах двоилось и троилось?

Если и привиделось - не мне:
Пацану в замурзанной куртёшке,
Не рискнувшему скользнуть с подножки -
В тёмный полдень, в ясноглазой тьме.

11
С молотка уходять вещи:
Распродажа тех вещей
Завершает век зловещий.
Кто куда, а мы - в музей.

12
( Ориентиры)
- - -
Правим тощие тризны, к тем и этим заходим.
На окраине жизни - недобитый заводик.
Выдавая продукцию, будто хлёбово к завтраку,
вспоминает про турцию, про ненужную африку,
про нелепую миссию на креплениях шатких:
человечеству лысому дать надёжную шапку...
Стукотня транспортёрная до и после обеда -
чем не наша история, что погрязла в победах.
Выдыхая натужливо пар из всех сочленений,
трубопровод до ужина грезет, словно бы ленин.
Ночью редкий прохожий, пробегая бочком,
ощущает всей кожей, что такое - ревком...
Как бы крепость, что взяли на измор или приступом:
веет духом розвалин, подавляет расхристанность.
Бреши в стенах, провалы невидящих окон, -
здесь ли вы пировали, пришельцы с востока?

- - -
Ну а сами, а мы-то с какого ума? -
Миллион пирамидок, мавзолейчиков тьма.
Чьей мы памятью сыты, чью усладу жуём?
Мы из области сбыта: обживаем объём.
Ограждаем - где тыном, где бетон громоздим.
Начинаем - где дымом, где духом святым.
И когда распирает безразмерной тоской,
Даже тот воспаряет, кто притиснут доской.
Есть завод - есть причина жить и здравствовать здесь.
Исходя из зачина, нам ли свойственна спесь?

- - -
Ветер. Бред нараспашку. Выдувает сквозняк
даже малую пташку, как бумажку - вот так.
Вся сторонка - родная, весь родимый отвал.
Недокал приминая, густо лёг перекал.
Трубы в небо воткнулись: дым за дымом взлетал, -
что ж назад не вернулись, точно кто вас глотал.
Вся отчизна из глины - исчерпать ли запас?
Из такой же голимой лепят, милые, нас.
Глина времени она, глина сущих времён:
в ней законченность лона и начало имён.

- - -
Богом посланной пищей сыт по самый отстой,
вкруг завода слепившись, спит посёлок честной.
В среднем у населенья здесь томительней вдох:
тяжелы наслоенья отошедших эпох.

- - - (смена ритма)
Вот он, тот самый базис, основа из основ:
Согласен, не красно - иного нет в запасе.
Пока мозаичисты спор наверху ведут -
Кто чистый, кто нечистый,
Тут знай кирпич кладут.
С душком, брачком, щербиной - исходный недогляд,
заглазно ощутимый наш быт и наш уклад.
Выстраиваем стены, заборы городим,
закатываем сцены, бесплодное плодим.

- - -
Эти башни квадратны - сверху черный квадрат:
кто заглядывал, вряд ли был действительно рад.
Недосложено нечто или вышло не то, -
эта русская печка не печёт ничего.
Глянуть издали - замок, глянуть ближе - тюрьма.
День цепляется за ночь, за остатки ума.
Зёв пылающий кличет - что кладут на поднос
и вдвигают привычно до упора, до слёз?
Всю державу - на обжиг, закалить дочерна.
Двери лязгают - боже, сколько в них чугуна!..

- - - (смена ритма)
Заполняются формы, норму знаєшь - живи,
Таскай за собою корни, к белкам добавляй жиры.
В небо воткнуты трубы - каменные персты:
Они указуют грубо, что ты - это только ты.
Они указуют место, в котором ни стать ни сесть,
Где вера всего лишь средство, из праха гремучая смесь.
Как бедные обелиски, фаллосы без затей,
да не приложены списки отсюда ушедших людей.
Недосказанный эпос, недоеденный кус:
То ли сданная крепость, то ли тело без чувств.
Глина текучих дней самовоспроизводится:
всё завершается в ней - в ней оно и находится.
Лепят из света и тьмы тех, таких же, как эти,
вас, таких же, как мы, - кто и за что в ответе?
Про то мы знали вчера - ныне удостоверились:
глину можно читать, она - бессрочная летопись.

- - -
Перелистывай глину, слой за слоем бери:
тн по времени тусклой, даже полуслепой...
Спит заводик искусный, - спи, искусственный мой.
Как разбудят - растащат, разнесут, разметут, -
будешь страшен, как ящер, всаженный в темноту.
А пока сыпь частушку битого кирпича,
поцелуем воздушным воскресай на печах.
Жил ты вместе с державой - с нею вместе умри
в соответствии с жанром и в пределах зари.

13
Кто-то взглянул недобро, кто-нибудь из всевышних, -
Сердце забилось под рёбра,
Вот его и не слышно.

Серое, как мышонок, - выманить не старайся:
Слух его страшно тонок,
Это, увы, не фраза.

Это корявая правда - точно ребром по рёбрам.
Или - клешнёю краба:
Кем и когда подобран?

Где и когда подрублен корень, которому верил?
Что там бежит по трубам?
Чьё осторожное время?

14
Мы были на голову выше,
поизносилась голова.
Дух выходил, да весь не вышел:
прищур остёр, взгляд нагловат.
Привет с майдана! Вот где жизнь
мне напоследок улыбнулась!
Умывшись кровью, верх и низ
перемешав, впадаю в юность.

15
Страна, откуда гной, злобя и нагнетая,
Прёт газовой трубой, -
Какая ж ты Святая?!

Наперебой, взахлёб клянешь, клеймишь, клевещешь
За то, что не холоп,
В твои не лезу клещи.

Как жилка на виске, дрожит вопрос: - Исусе,
Откуда на Москве
Такая прорва гнуси?

В густом чаду стряпни когда же ты уймёшься, -
Страна, прими стрихнин
Или поди умойся.

16
Что там слышно от Марса, с чем он нынче пришёл?
Та, что прежде, отмазка не поможет ужо.

Не оттянет развязки прежний нервный прикол:
Марс, огромный, как в сказке, катит к нам прямиком.

Катит прямо и мимо, обративши с ленцой
Ката и серафима неживое лицо.

Не смотри - отразишься! Тут же холод проймёт,
Вся, что в мире, грязища рот отверстый забьёт.

И уже не расскажешь, что узрел, что узнал.
Кровь, как сможешь, размажешь по началу начал.

17
...он слушал землю, складывая слухи, -
лесные первобытные старанья
в период веселухи и порухи
с душком интерактивного познанья.
Он видел кроны, полные движенья:
они летели, с места не срываясь.
Был день рожденья или день прощенья,
но как-нибудь всё это называлось...

18
Чёрный кот и рыжая собака.
Новый год, а в старом весь, однако.
Дом обведен, заключён в квадрат.
Воздух вреден: он уже не брат.
Чёрный тёмен, рыжий золотист.
Вечер тонет, вырванный, как лист.
Чёрный цвет не матов, не блестящ.
Рыжий свет как будто настоящ.
Это гамма прожитого дня:
Мелодрама бывшего огня.
Знак от знака много не берёт.
Чёрная собака, рыжий кот.

17
Стану преданьем? - это навряд ли.
Прахом и тенью? - это конкретней.
Как наступают на прежние грабли,
Я наступаю на свежие бредни.

18
Вот не купим, не сменим жильё
(мало денег и хватки нехватка)
и останемся мыкать своё
в прежнем доме с названим хатка.
Четверть века и более здесь
вмялась, втиснулась, вникла и влипла, -
получилась не худшая смесь
для себя пережившего быдла.
Это слово прилично вполне:
было, были, а больше не будем.
Солнце сядет, и в каждом окне
замелькают забытые люди.
День рожденья и день шиша,
день приезда и день отъезда
за один посчитаем, дрожа,
оставляя нагретое место.

19
Какие следы оставляет кузнечик
На травке, на стёртой земле?
Ему, боже мой, и утешиться нечем
В его насекомой семье.

20
Есть ли тьма среди ясного дня
Есть ли ум за порогом ума
Лёд уходит ломая себя
Потому что иначе нельзя

Может раз не придётся на раз
Как уже предвещали не раз
Может в следующем году
Будут страсти иные в ходу

И средь самого чёрного дня
Есть во тьме золотая стезя
Может взятая с неба звезда
Нам вернёт ощущенье стыда

И свернётся в комок триколор
И не рухнет взметённый топор
Может то что придёт за тобой
Будет больше чем просто весной

21
Мы посвистываем из травы,
Просто нам не сказали - замри.
Или так ещё: мы - кроты
И поглядываем из-под земли.
Мы имеем свои имена -
Многозначные номера.
Упираются времена
Во вчера и позавчера.

22
Зная сумму огорчения,
Ради дней земных продления
Вместо умопомрачения
Славлю стихопросветление.

23
Чьи мы слуги, когда глядим
в потолок, шевеля губами,
и глотаем слова, как дым, на корню задушивший пламя...
Чьи мы боги, когда всерьёз,
раздувая, как жабры, ноздри,
жертву ждём - непременный взнос
прозябающих где-то возле...
Вновь живьем лежим на весах,
ни души за душой не имеем,
словно идолы, вбитые в прах, каменеем и деревенеем.

24
Время пришло разбрызгивать, прочее всё - растаскивать.
Кто не причислен к извергам,
пусть промышляет баснями -
сложенными на Самосе, скрещенными на гумусе.
Время распутывать завязи, замкнутые на юности.
Что-то в нас тоже теплилось, да с тишиной не сладило,
слепком безлепым сделалось, в узком кругу ославило.
В воздухе - месиво млечное, понизу - войны локальные.
Нам и разбрасывать нечего: дни, точно камни, канули.

25
Подожди: пройдёт весна, и на склоне лета
Я решу свои дела - напишу поэму.

Станут на свои места и любовь, и страхи,
Чище белого листа - чистые рубахи.

Больше не висеть в петле самозваной власти:
Вновь над нами в синеве флаг осенней страсти.

И возникнет, сдвинув свет, обрывая дрязги,
Настоящий вечный снег посредине сказки.

Нью-Йорк на Кривом Торце. Макеевка
1994.2014