Привычка и вера

Я отпускать привыкла по минутам
И по секундам тоже: раз, два, три.
Ты мне рассказывай и говори как-будто
Часов не знаешь и не ведаешь зари.

Я отпускать привыкла по привычке,
Как дети отпускают в небо шар,
И провожать глазами электрички,
Где каждый свет — блуждающий пожар.

Мне двадцать два. Я верю в совпадения,
В билеты с самым правильным числом,
В случайные почти прикосновения,
В ладонь, согревшуюся о ладонь.

Я собираю в баночки обиды,
Как будто это ракушки у рек,
И слушаю, как в них шумят флюиды
Моих несбывшихся библиотек.

Я прожила не жизнь — архипелаги,
Где каждый остров — прожитый испуг,
Где штормы рвут исписанные мной бумаги,
Но я еще держу штурвал у рук.

Мне боль знакома — тихая портниха,
Она снимает мерки по ночам,
И шьёт мне платье из прозрачных вихрей
По самым уязвимым швам.

Она кладёт ладонь на мои плечи,
Как старшая сестра из темноты,
И учит, что не каждый острый вечер
Обязан рушить хрупкие мосты.

Я всё ещё по-детски верю в чудо,
В трамвай, что ждёт, когда бегу к нему,
И в то, что если очень-очень буду,
То сбудется всё-всё назло всему.

Я отпускать привыкла осторожно,
Как кошку выпускают во дворы,
Где ночь черна, но всё-таки возможно
Найти сиянье ранней мишуры.

Во мне весна с распущенными косами
Бежит по лужам, не боясь простуд,
И будущее светится вопросами,
Которые меня ещё найдут.

Я не железо, я стекло и пламя,
И в этом странном сплаве — вся я есть.
Я падаю, но вырастаю травами
Там, где казалось, нечему и цвесть.

Я отпускать привыкла по минутам,
Но каждую оставлю про запас:
Вдруг завтра станет новым, перепутанным
И снова спросит с нас.

И если время крикнет: «Хватит, поздно»,
Я улыбнусь ему в ответ с зари.
Мне двадцать два. Я верю так серьёзно
В своё упрямое «живи».