пластилиновый цветок

***
Воскресное утро. Она медленно открывает глаза -
так подводная лодка для двоих (одно место пустует)
всплывает неторопливо
на изрезанную волнами поверхность одеял и простыней.
А вокруг распростёрлась вакханалия синевы
и бело-кремовых оттенков.
И я смотрю ей в глаза и жду,
когда со скрипом отдраятся люки зрачков
и на поверхность выкарабкается девушка в пижаме,
похожая на пластилиновый цветок.
И тогда я прорычу: «Доброе утро, любимая!
Что тебе снилось?»

***
И вот мы уже вдвоем идем по солнечному заснеженному парку,
и звук наших шагов приятно хрустит, как свежеиспеченный хлеб;
серебряный осетр нерестится повсюду,
икринки льда звенят на черных глазированных ветках,
а мы идем, мы идем, мы идем не спеша.
Наши руки полевыми зверьками уснули в кармане пуховика,
и пар из0 рта - плотен и медлителен -
тянется трехпалым ленивцем,
выдохи застывают в колючем воздухе,
и на запотевшем стекле дыхания
я вывожу пальцем два неуклюжих сердца
и подписываю наши мгновения, как фотографии - со спины
(дата, море, имяречка, черная от загара, улыбка срывается с уст).
И душа вылетает джином из амфоры,
из лабораторной колбы,
а вокруг - никого, душа сама себе хозяйка,
сама себе Марсель Пруст.
И наши тени играют в снежки, как лабрадоры, фыркают.
И остается надежда, и по-детски рано зажигаются фонари
с пушистым волшебством одуванчиков-переростков,
и снег -сине-зеленый, мраморный, зернистый -
оживает; по-иному оживает все, чего касается перо творца,
(перо из переделанного обломка стрелы
окунаю в чернильницу сердца,
где больше нет черноты).


***
или вот - наша остановка - для крабьих объятий
и длинных, как лед, лобызаний. Вполне неприличных.
Теперь сей разграбленный саркофаг не воодушевляет.
И самозваные фараоны пьют пиво,
как невинные черви, извиваются смехом
сквозь древнедетский мат.
Сидят на скамейке.
Помнишь, девочка, как мы медленно, самозабвенно
пропитывались закатом,
золотые скумбрии в необъятном аквариуме.
Кувшины, отлитые по форме ювенальных тел,
затопляло морковным соком.
И проносилась легкая дрожь в холке - словно Бог
соизволил почесать нас за ушком. Щекотно.
Сейчас смотрю на закат
длинным, театральным взглядом пылающих трирем.
Дегустирую дивный бархатистый цвет. Глинтвейн
Бога. Прихожу в себя,
и вновь отправляюсь на поиски.
С расцарапанным планшетом,
с птичьим гнездом, переполненным скорлупой.








* из книги "Сборщик моллюсков" Київ, Україна. 2025
(избранные верлибры с 2015 - 2021)
Друкарський двір Олега Федорова