Табор стихослагателей

(Новосибирский поэт Владимир БЕРЯЗЕВ про поэтическую номинацию премии "Слово" и массовую стиховую культуру)

Когда-то, лет двадцать назад, я писал, что Россия и поэзия есть синонимы. Мол, два века мы жили с ощущением слова златого, изроненого поэтическим гением, запечатлённого читателем и слушателем. Имя гения, начиная с Державина, менялось и множилось, но сокровище, хранимое в душах и сердцах, оставалось сбережённым и преумножаемым. Однако тогда уже я позволил себе усомниться, что таковое гармоническое единство может быть продолжено в новом веке. Меркантильный дух и опошление, опрощение быта и сознания делали и делают своё дело.

Но, право слово, пафос и надежда тогда ещё оставались живы, и тем интереснее сегодня прочесть тогдашние строки о поэтическом бытии отечества:
_______________________
«Жажда свободы обернулась пожарищем. Но это тоже знакомо. Ибо ипостасью Погорельщины нам навеки явлена Купина Неопалимая. Не думаю, нет, не думаю, что всё безысходно, пошло, тупо и невозвратно. Вслед за сюжетом “Поэт и Царь” хронологически часто неумолимо следует более тягостный – “Поэт и чернь”. Вот мы уже второе десятилетие находимся в этом… гм-м… периоде. Но и он завершается.

Многие иллюзии и мифы окончательно рассеиваются. Как то – спасительного либерализма, свободы слова, желающего нам добра Запада или, увы, самой образованной и читающей нации. Бессмертная пошлость, гопничество, хамство и скотство, раскатисто и по-хозяйски смеясь, изгнали идеальную, придуманную шестидесятниками нагую Свободу помыслов и творчества. Поэзия ушла в катакомбы.

Да, Бродский говорил о гигантском ускорителе сознания. Да, сила поэтического слова такова, что без него невозможно себе представить существование не только человеческой культуры, но и самого явления человека.

Поэзия – сверхпроводниковая система мировой коммуникации, это многоканальный и универсальный путь Духа. Если бы я попытался выразить суть третьей ипостаси Божества, я бы сказал, что некой всепроникающей основой Его должна быть Поэзия.

Пока жив, я всей душою верю, что именно в России мы сумеем сохранить и орфическое начало, и великую традицию Мастерства и Слова. И может быть, чудеса случаются, уже через десятилетие это будет востребовано».
_____________

Чуда, увы, не случилось. Прямо по Андрею Битову – дикости дичее одичанье. Оное и наблюдаем.

Впрочем, как пророчески писал Александр Сергеевич, таковое неумолимо грядёт:

Скажу, рысак! Парнасский иноходец
Его не обогнал бы. Но Пегас
Стар, зуб уж нет. Им вырытый колодец
Иссох. Порос крапивою Парнас;
В отставке Феб живёт, а хороводец
Старушек-муз уж не прельщает нас,
И табор свой с классических вершинок
Перенесли мы на толкучий рынок…
(«Домик в Коломне»)

Вот-вот, толкающимся на всемирной барахолке, не до поэзии.

А обратиться к воспоминаниям меня заставили два недавних события. Это вручение поэтических номинаций российской литературной премии «Слово» и пребывание в городе Новосибирске с поэзоконцертом некоего популярного блогера-стихослагателя, собравшего в ДК «Октябрьской революции» зал едва ли не в 500 человек и учившего поэтическому мастерству публику в помещении новосибирской писательской организации. Перформенс – «Игнат Лебядкин. Век ХХI».

* * *
Но начнём с Национальной премии «Слово», второй раз вручённой с благословения нашего Президента в помещении театра на Малой Бронной. В номинации «Поэзия» в категории Мастер вполне заслуженно и оправдано премию получил Игорь Волгин за книгу «Прикосновенный запас». Напомню, что в конце 2024 года гран-при вручили трижды славной Юнне Мориц, а первую премию мастерицы стиха получила Олеся Николаева. Игорь Волгин есть явление, несомненно, уникальное в истории русской поэзии, если не сказать шире. На протяжении последнего десятка лет, как минимум, он пишет стихи предельной искренности, удивительной гармонии и совершенства, исполненные энергии жизнелюбия и мудрости. Плоды этого периода можно было сравнить с тютчевским денисьевским циклом последней любови, тем паче, источник вдохновения здесь один и тот же – любимая женщина, но, надо сказать, что Фёдор Иванович писал свои шедевры, будучи 60-летним, до 70-ти он немного не дожил, а Игорь Леонидович уже намного старше классика. Однако до сих пор ни на йоту не сфальшивил, столь же вдохновенен, столь же совершенен, столь же высок в своём творчестве, а посему хочется, помимо премиальных поздравлений, пожелать ему здравия душевного и телесного и новых высот.

Обращаю ваше внимание, что наши мастера-лауреаты прошлого и позапрошлого года – поэты на все сто процентов советского закваса и исполнения, они сформировались, обрели стихотворное умение и культурный багаж в эпоху тоталитарной идеологии. Откуда ж такая свобода и такое невообразимое разнообразие творческих возможностей? И где подобные дарования и подобное искусство, и жизнь, и слёзы, и всё остальное у нынешних сорокалетних сынов и дочерей свободного мира, не говоря уже о более молодом подросте?

В категории «Молодой автор», здесь имеются в виду стихотворцы, нам предлагают следующих победителей, отмеченных премией «Слово» – это Варвара Заборцева с берегов Пинеги и двадцатилетний Амир Сабиров, сибиряк-омич, сражающийся в донецких степях солдат СВО. По Варваре скажу: это поэтесса с вполне сформировавшейся авторской манерой, языком, обогащённым северными русскими говорами, что во всём богатстве присутствует у Личутина. Заборцевой, слава Богу, есть куда расти именно в плане мастерства, она это отчётливо осознаёт и готова к такому пути. Наибольшее впечатление на меня произвела подборка под названием «Пинежанка» в родных «Сибирских огнях» марта 2021 года, по сути открывшая читателю новое имя. Порадовало и предисловие к её стихам под заголовком «Целебная вода» критика Павла Крючкова в православном журнале «Фома».

С автором фронтовой поэмы «Ноябрь» Амиром Сабировым ситуация куда сложнее и неопределённее. С одной стороны, перед нами несомненное дарование, чуткое душевное устройство, мужественный голос, точный наблюдательный взгляд на события и окружающую действительность (от пейзажа до бытовых мелочей). В качестве примера: «Осень глуха на любовь… Льдом покрытая каска… Где деревья от плесени взрывов рыжие… У поэмы должно быть корабельное имя…» и пр. С другой стороны, нередки языковые провалы, почти полностью отсутствует стихотехника, если Амир не собирается выступать со своей поэмой в стиле рэп (рэпер с русским языком не дружит), то желательно таки освоить некоторые элементы поэтического мастерства и подтянуть грамматику и стилистику. Ещё раз – если Амир захочет учиться, результат может быть более чем превосходный, если нет – вручение премии может сыграть с ним злую шутку, что нередко происходит в среде молодых удачников. Вот несколько цитат, которые не вполне, с моей точки зрения, удобообъяснимы: «Лишь патриотизм тёк в новобранческих (?) венах… Любовью взъетое (?) добела пламя…

Отыщу ларёк цветной (таки «цветочный»! коли для возлюбленной букет, – В.Б.) … Чую, сгинут морозы извозичьи (не вполне по-русски)… К фронту бреду, будто бы в кандалах, сжатых в игольное ушко (это как?) … сгребённая кучей толпа (?) … сутками невыжатыми драюсь (?)». И такого в избытке на полях оного не шибко объёмного текста.

Ну и в финале этого фрагмента строфа, которая по эмоции, по энергии доблести и правды не вызывает сомнения, но совершенно беспомощна в плане стиховой культуры и напоминает подстрочник, она предпоследняя в т. н. поэме:


Что в горести побед и поражений
Есть острая и вечная струна,
Натянутая в огненной геенне,
Несущаяся в райские врата…

Что такое «острая струна», я не ведаю, мобыть «зычная и вечная»? Ну, и остальное следовало бы перевести русским стихом.

Я желаю Амиру и здравия, и победы, и упорных трудов, и непрерывной учёбы. И да воздастся!..

* * *

В завершающей части моих сегодняшних заметок мне хочется обратиться к массовой стиховой культуре, к той самой черни, успешно победившей всякого рода премии и все попытки сохранения традиции аристократической – языковой и поэтической. Как мне помнится со студенчества, со времён нархоза и изучения критики Марксом старика Гегеля – «теория становится материальной силой, когда она овладевает массами».

Так вот, существует, оказывается, целая технология пропаганды и распространения словесной жвачки, как на опаре, возросшей на пошлости и невежестве и потребляемой в масштабе, не сопоставимом с масштабами профессиональной литературы, тем паче – поэзии. Мне скажут: всегда такое было, бессмертная пошлость толпы всегда торжествовала над искусством, в 1971-72 годах самыми продаваемыми книгами стихом с едва ли не миллионными тиражами были сборники Эдуарда Асадова, автора слезливых мелодрам, назидательного морализаторства и басенных прописей. Всё так. Асадов есть предшественник поэзопотребления. Но по сравнению со СТИХИРОЙ и ротовирусом блогерства, Асадов был вполне культурным и регулярным стихотворцем.

Самое неприятное и опасное в том, что эти, набравшие тысячи и тысячи подписчиков особи стихосочинительства, обретают уверенность и требуют место под солнцем, как хозяева вламываются в организации Союза писателей, покупают и публикуют рецензии на свои самиздатовские сборники. Один из таких деятелей, у которого ВКонтакте 104 тысячи подписчиков, а на других ресурсах, по некоторым данным, чуть ли не полмиллиона, объездил со своими поэзоконцертами всю Россию и в конце января осчастливил Новосибирск. Зовут этого ретранслятора трэша полурифмованного – Дмитрий Кравченко.

Меня, за 46 лет литературной работы, мало чем можно удивить, но нижеприводимый текст пробивает дно, капитан Лебядкин на фоне этого произведения просто талант, Игнат Тимофеевич с его тараканом и стаканом, полным мухоедства, – предмет зависти и объект для подражания, что подтверждает опыт Введенского, Хармса, Заболоцкого, Глазкова и Олега Григорьева.

НА КАВКАЗЕ

В комнате веет прохладой, и сыро,
за окном возвышается старец-Эльбрус.
В небе над ним недоеденным сыром
виснет луна, как потерянный груз.

Мне на Кавказ приезжать не в первою,
но восхищаюсь за разом я раз
горами, лесами, прозрачной водою
и видом прекрасным, что радует глаз.

Крылатая фраза Высоцких куплетов:
только лишь горы других лучше гор.
В пору любую: зимой или летом,
ласкает пейзажем Кавказский простор.

Склоны в снегах и поля, и равнины,
леса в изобилии листьев и хвой.
Путь на вершину лишь кажется длинным –
эмоции все покрывают с лихвой.

Если вы в поиске лучших курортов,
пусть вас не съест заграничный соблазн.
Тухнет Париж, угасает и Лондон
перед курортом с названьем Кавказ.

Приласкать бы тебя этим пейзажем пару-тройку раз до полной невменяемости, до категорической ликвидации инстинкта сочинительства. М-мда… Но печаль в том, что он не одинок в своём потре****стве и овладевании массами идеей пошлости, невежества и уродства, таких успешных продавцов словесного трэша, аля-асадов – уже десятки.

P.S.
С удовлетворением могу отметить, что с моей позицией и моим отношением к данному явлению совпадает мнение ветерана нашего цеха и профессора Александра Боброва. Вот фрагмент:

«На мою критику поэта-претендента на премию «Слово» А. Остудина откликнулся из Вологды критик Вадим Дементьев: «Сан Саныч! Мы с тобой так далеко от реальной поэто-жизни, как Марс от нас. Посмотри новых кумиров, таких как Дмитрий Кравченко. Он вовсю уже командовал твоим братом-стихотворцем на вымученном последнем съезде СПР, его почитателей уже за миллион, да-да, только на его сайте ВК 475 000, он самый распродаваемый поэт, тиражи книг за десятки тысяч, а слушателей на его платных и дорогих вечерах по всей России давно уже больше, чем на “Евтушенко в разгаре”. Первый стихотворец-миллионер по деньгам. Поэт-черкизон, как критика его зовёт. За удивление моё на его сайте, что у него “ни одного живого слова”, меня, твоего друга, чуть не растерзали на куски и не растёрли по асфальту. Вот так-то! Ты уже для публики как Кантемир 18 века. Смирись!».
_____________

(Портал "Литературная Россия", 2026, №6, автор: Владимир БЕРЯЗЕВ, г. Новосибирск)