На перекрёстках памяти. В поисках жилья

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

КОМНАТА В ЧАСТНОМ ДОМЕ В ПАРГОЛОВЕ

Случай свёл меня с Иваном Ивановичем Чаловым, который в бытность мою работы на Шпицбергене был начальником Грумантской геологоразведочной партии. К тому времени он работал в маркшейдерском отделе во ВНИМИ (Всесоюзный научно-исследовательский маркшейдерский институт) и жил с семьёй в собственном доме в Парголове. Узнав о моей проблеме с жильём, он пообещал выяснить, не сдаёт ли кто-нибудь комнату в Парголове, где он знал многих.

И такой вариант подвернулся. Комнату сдавала женщина-вдова на первом этаже частного дома, который она делила с сестрой, владевшей верхним этажом. Женщину звали Зинаида Сергеевна Юверлинг. В своё время её покойный муж, швед по национальности, был поставщиком гробов в первую мировую войну.

Комната была маленькая с подтопком, который надо было топить самим. Заготавливать и колоть дрова тоже было делом нанимателя. Но главный недостаток комнаты состоял в том, что угол дома с её стороны был прогнившим и нижний гнилой венец пропускал холодный воздух. Это стало известно после нашего вселения. В результате как печку ни топи, воздух в нижней части комнаты будет всегда прохладным, если не холодным, хотя на уровне груди взрослого человека и выше он достаточно согревался.

Но выхода у меня не было, я очень хотел быть вместе с Лилей и маленьким годовалым Андреем. Разбираться с бытовыми вопросами у меня не было возможностей, я был на всё согласен. Но как потом оказалось, дело было не только в плохом качестве жилья, но и в характере хозяйки.

ЗИНАИДА СЕРГЕЕВНА ЮВЕРЛИНГ - НАША КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА

Зинаида Сергеевна была исключительно жёсткой женщиной, настоящим мизантропом. Она никого не любила, ни своих родственников, ни тем более посторонних. У неё была дочь, и рассказывали, что когда дочь была маленькой, Зинаида Сергеевна в наказание колола её булавкой. Став взрослой, её дочь никогда не посещала свою мать. При договоре со мной об условиях проживания хозяйка предупредила, чтобы ребёнок её не беспокоил, а при прогулках на дворе не ступал на огородную землю.

К кому она, казалось, была привязана, так это к громадному кастрированному серому коту, очень похожему на свою хозяйку. Он был хмурым, подозрительно и недружелюбно смотрел на входящих в дом. Зинаида Сергеевна жарила ему мелкую камбалу и тогда в доме невозможно было продохнуть от её запаха. Зинаида Сергеевна была верующей и старалась показать своё благочестие, посещая храм. Но мне она казалась лицемерной, формально обращаясь к Богу, к людям она доброты не проявляла, была жадной и злобной.

Договорившись с хозяйкой о комнате, я сразу же вызвал Лилю. Она приехала с Андрюшей, Лена пока оставалась у бабушки, моей мамы. Как врач Лиля быстро устроилась на работу во фтизиатрической больнице на Поклонной горе. Быстро устроили в садик и Андрюшу по соседству со станцией Удельной и стали жить, работая и в соответствии с обстановкой, забирая после работы Андрея, а затем на электричке отправляясь в Парголово.

С хозяйкой мне приходилось вести себя крайне внимательно, откликаться на её просьбы. Например, я купил на причале Большой Невки дрова, перевёз их в Парголово, распилил и поколол, уложив в поленницу. По её просьбе выполнял и более мелкую работу, которая всегда случается в загородном доме.

Находясь постоянно по своим делам в городе, мы с Лилей практически с хозяйкой не общались. Приезжая к вечеру в Парголово, захватив из садика Андрюшу, топили печку и заваливались спать. По выходным гуляли в парке на Парнасе. С его холма можно было при хорошей погоде разглядеть Исаакий. Озёра и растительность в парке приятно развлекали и снижали грустное впечатление от каморки и её хозяйки. 
 
НЕЛЁГКАЯ ЖИЗНЬ В ПАРГОЛОВЕ

Место в общежитии на Шкиперском протоке я оставил за собой. Наша жизнь была не из лёгких. Езда с ребёнком в забитой народом электричке туда и обратно, ходьба с ним пешком, а затем топка печки и приготовление еды занимали много времени и сил. Особенно уставала Лиля. Однажды даже так случилось, что, возвращаясь на электричке и стоя в набитом людьми тамбуре с Андрюшей на руках, она не заметила, как у неё сняли с руки золотые часы. Несмотря на трудности такой жизни, мы были вместе, и для меня это было главным.

РАБОТА НАД ДИССЕРТАЦИЕЙ

Время шло быстро, и вот наступила весна 1961 года. Я усиленно трудился в аспирантуре и в первый год сдал все аспирантские экзамены. Кроме того, много прочитал технической литературы по теме своей будущей диссертации. Этот задел позволил мне одновременно с теоретической частью работы спланировать лабораторные испытания и определить необходимые объёмы заготовок и измерительной аппаратуры для испытательного стенда. Тему диссертации я выбрал интересную для себя, связанную с использованием энергии удара при бурении скважин.

Работа меня увлекла. Кроме постоянного чтения специальной литературы, подготовки и сдачи аспирантских экзаменов я постепенно стал искать всё нужное для сооружения лабораторного испытательного стенда. Мотаясь по Ленинграду, доставал тензодатчики. За лабораторный спирт, который мне дал завлаб В. Сенников, мой сокурсник и товарищ по работе на Кожевенной линии Васильевского острова, в мастерской ВИТРа я заказал необходимые для будущих экспериментов колонковые трубы необходимых размеров и ударники. Постепенно развивались и укреплялись связи с необходимыми сотрудниками внутри института.

ПРИЕЗД ЛИЛИНЫХ РОДИТЕЛЕЙ

Летом нас в Ленинграде захотели навестить родители Лили. Они приехали к нам в Парголово, и уж не помню, как мы впятером разместились в нашей каморке. Хорошо, что было тепло и можно было спать на полу. Хозяйка проявила себя самым невежливым образом, не предложив пожилым людям переночевать две-три ночи в своих "апартаментах”. А ведь у неё были ещё свободные и большие комнаты. Мы ничего не просили и обошлись тем, что имели. Вместе с родителями мы посетили Эрмитаж, вспомнили Ленинград, каким он был в начале 20-х годов, когда в мединституте учился Фёдор Иванович. Ольге Николаевне уже тогда было трудно ходить, она быстро уставала.

ПРИДИРКИ КВАРТИРНОЙ ХОЗЯЙКИ

После их отъезда по прошествии месяца Зинаида Сергеевна заявила, что прописка заканчивается и дальше она нас прописывать не будет. Сказано это было в категорической форме, так что у меня сразу возникла проблема с поиском новой квартиры. До этого хозяйка проявила свой недобрый нрав, высказав Лиле неудовольствие по поводу её прогулки с маленьким Андрюшей вдоль огородных грядок, когда он якобы то ли что-то сорвал, то ли наступил на край грядки. Лиля ничего не ответила, но была обижена.

ОТЪЕЗД ЛИЛИ И АНДРЕЯ В ЯРАНСК

Когда Зинаида Сергеевна заявила, что комнату она нам больше предоставлять не будет, Лиля сказала, что такую жизнь дальше она уже больше выдержать не может и искать новую квартиру не надо - она отправляется в Яранск. Итак, нам пришлось расставаться.

В последние дни перед отъездом хозяйка вела себя совсем по-хамски. Денег у нас было мало, и я решил продать соседу оставшиеся после зимы дрова, заготовленные в поленнице. По инициативе Зинаиды Сергеевны мы складывали свои дрова отдельно от хозяйских. Узнав, что я уже договорился с соседом, она запретила продажу, сказав, что сама возьмёт дрова. Когда же при окончательном с ней расчёте я предложил стоимость дров исключить из суммы оплаты за комнату, что было вполне логично, она воспротивилась, сказав, что за дрова рассчитается потом. Сейчас же ей нужны все деньги без вычетов.

Скандалить я не стал, и мы с удовольствием покинули этот негостеприимный дом с жадной и злобной хозяйкой. Её “потом” осталось навсегда и вскоре забылось.

В Яранске Лиля стала жить с детьми у своих родителей. Поступила на работу в яранскую больницу, а я снова уже окончательно переселился в общежитие на Шкиперский проток, 5 и стал там жить в одной комнате с Чингизом Джафаровым.

Отделение от семьи не по своей воле позволило мне все силы приложить к работе над диссертацией, и дело стало быстро продвигаться. Впоследствии вспомнились мудрые слова Б. В. Бокия, что жить вне семьи при необходимости выполнять научную работу и написать диссертацию в срок это не так уж плохо.

НАУЧНАЯ РАБОТА

Так всё и сложилось. Я быстро закончил с кандидатскими экзаменами в первый год из трёх, отводимых для прохождения очной аспирантуры, и как тогда говорил, у меня открылся оперативный простор. Уже не заботили меня семейные дела. Не отвлекали и психологически не нагружали нервную систему повседневные заботы главы семьи. Я полностью отдался институтским и научным делам.

Уже на второй год аспирантуры, то есть в период 1961-1962 гг., мне удалось теоретически решить задачу о коэффициенте передачи энергии удара от ударника по колонковой трубе к забою скважины при ударном бурении в зависимости от технологических и геометрических параметров ударной системы. Эти задачи решались и результаты их публиковались в технической литературе, но моё решение было оригинальным. Оставалось доказать это экспериментально, и я усиленно стал заниматься стендом и схемой измерения энергии и формы упругих волн напряжения, которые образуются при ударе по трубам ударником и передаются к забою со скоростью звука.

Для этого потребовалось доставать тензодатчики, специальный клей-цемент для их фиксации на экспериментальном инструменте, строить на институтском дворе что-то вроде будки с крышей, где размещался ударный копёр. Для записи волн напряжений, распространяющихся при ударе по трубам, там был установлен осциллограф. Было много чего и другого, что требовалось для лабораторных исследований. Всё это было изложено в моей первой кандидатской диссертации.

ПОДДЕРЖКА РУКОВОДИТЕЛЕЙ И ДРУЗЕЙ

Расскажу, как мне всё удалось сделать в отведённое для аспиранта время. Много мне помогали люди, с которыми я знакомился и на долгие годы оставался в товарищеских и дружеских отношениях. Следовало бы начать с моих формальных кафедральных руководителей, но в руководстве научной работой их помощь сводилась к нулю. Тема, которую я выбрал и разрабатывал, была для них новой и неизвестной.

Мои руководители - Ф. А. Шамшев, зав. кафедрой и доцент С. Н. Тараканов только видели, как я работаю, и главное, не мешали мне. Сергей Николаевич иногда беседовал со мной о предмете, как о чём-то абстрактном. Но их благожелательность постоянно ощущалась в работе на кафедре и в социальных вопросах, сопутствующих жизни аспирантов. Это меня очень поддерживало.

На практике же мне очень помогал завлаб кафедры буровзрывного дела Илья Степанович Воловиков, снабдивший меня осциллографом, кабелем, различными инструментами и материалами, необходимыми в лабораторной работе.

Студенты 4-го курса Горшков, Селиванов, Воронов помогали провести некоторые эксперименты, а студент Алексеев из той же группы помогал сооружать будку для стенда. Были и другие добрые люди, откликавшиеся на мои просьбы, но главным двигателем был мой интерес к работе и желание скорее и качественнее её завершить. В тот момент это была моя жизненная ставка. Не заверши я её вовремя и не защити диссертацию, и я остался бы без жилья в Ленинграде, с разрозненной семьёй и в поисках работы, то есть в значительно худшем положении, чем то, с которого я начинал три года назад.

Продолжение следует