Дивертисмент

Уйдя из снов, неясных и туманных,
Задерживаю взгляд на небольшой картине,
Висящей на стене. Престранных и забавных
Фантазия рисует мне существ,
Как Дед Мороз поутру на стекле.

Лесной пейзаж банален, но изящен:
Стволы деревьев, устремлённых ввысь,
Ручей промеж корней, прохладный, настоящий.
В нём отражается небес бездонных низ.

За чередой дерев – просторная поляна,
Подсвеченная щедрой кистью
И композиционно – без изъяна
Отобразил художник свою миссию.

Хотелось возразить:
Что странного в картине?
Что создаёт игра воображения?
Но, вдруг, Сова,
Раскинув крылья,
Слетала из гнезда, как наваждение.

Насиженное место лупоглазой,
Из ниоткуда взявшись,
Занимает Баба-Яга в кадушке
И грозит мне сразу,
Метлой махая в сторону избушки,

Возникшей на поляне
В ярком разнотравье,
Ногой куриной теребя другую.
Волк из-за дерева,
По ветру хвост направив,
Содержит на спине  Царевну дорогую.

Вороний «Карк» раздался в тишине:
Сучок свободный заняла вещунья.
Скосила глаз коварный – там, на пне,
Сам Леший восседал в задумчивости умной.

А на соседнем пне хвастливый Заяц
О волчьей трусости повествовал глумливо:
«Лишь стоит Волку в рот вложить мне палец,
По локоть откушу и прожую неторопливо!»

Кикимора хихикала до слёз, внимая бредням
Зайца о бесстрашии, суровая, порой, лесная проза,
Напоминала о судьбе бабульки Красношапочной.

Лиса мелькнула рыжиной чуть слева, за ручьём гремящим,
И замерла в предчувствии зайчатины в сметане с хреном.
Иван-царевич голосом просящим взывал
К Кащею, умоляя жену освободить из плена.

Соломинка легла через ручей, создав мосток собою ловко.
Пузырь и Лапоть ринулись скорей, мост обломился,
Кики, смешливая, расхохоталась громко.

Пузырь, плывущий по ручью,
Самокритично заливался смехом.
Раздался взрыв, намокший Лапоть
На берег выбрался наполовину с грехом,
Соломинку кляня столь ветхую
За участь горькую свою.

Весёлый Колобок возник за поворотом,
Успешно убегая от судьбы,
В блестящих шкурках и с огромным тортом
Шли к бедной Ласточке с поклоном
Слепые толстопузые Кроты.

Собою изменив пейзаж,
Из тьмы возник жестокий Карабас,
Ведя на поводке терьера Дуремара.
Держатель Шапито сей Барабас «анфас»
Казался Пиноккио персонажем из кошмара.

Пролаял Дуремар отрывисто и звонко –
На куклу дерзкую с ветвистым длинным носом,
Вскарабкавшуюся весьма проворно
На осмолённую сосну. В соревновании кроссом

Преследователи полена чудесный упустили миг,
Лишь борода скользнула из кармана
И к смоляной приклеилась коре.
Раздался жалкий крик
Поверженного шишкой Карабаса
И папа Карло выплыл из тумана

В итоге – кукол торжество!
Театр за холстом нашёлся!
Шарманщик как земное божество
С триумфом и  с ключом в руке
По сцене радостно прошёлся.
22.03.21

;