Русская Голгофа. Из книги В. П. Филимонова Святой

Из книги В.П. Филимонова "Святой преподобный Серафим Вырицкий и Русская Голгофа"

Русская Голгофа
глава

(По материалам источников №№ 26, 42, 60, 113…279-283, 308)

Предай Господу путь свой и уповай на Него…
Пс.36, 5

Переезд отца Серафима в Вырицу  – ещё одно свидетельство особого Божиего о нём промысла, ограждающей старца от всех опасностей, вплоть до самой его кончины.
В те трагические 30-е годы XX века одна за другой неудержимо изливались чаши праведного гнева Божиего на отступивший от веры отцов русский народ. Исполнились времена и сроки, о которых предсказывали великие русские святые – святители Игнатий Брянчанинов и  Феофан Затворник Вышенский, преподобный Серафим Саровский, праведный Иоанн Кронштадтский, Преподобный Варнава Гефсиманский, преподобный Анатолий Оптинский Младший и другие подвижники. Сбывались пророчества, которые никак не хотели вовремя услышать русские люди.

На огромных территориях от Балтийского моря до Тихого океана волны репрессий захватили все слои русского общества. Жертвами террора стали многие миллионы людей  самых различных мировоззрений и национальностей. Простые крестьяне и рабочие, учителя и врачи, инженеры и бухгалтеры, офицеры и научные сотрудники,  высшие начальники и партийные вожди – никому не удалось избегнуть кровавых чисток. Принудительная коллективизация, по сути означавшая уничтожение лучшей части  русского крестьянства и казачества; начало «великих строек», породивших адскую машину ГУЛАГА и другие  «организационные мероприятия" «творцов светлого будущего всего человечества» стали лишь отдельными этапами «вавилонского пленения» Святой Руси.

Русская Православная церковь прошла через это страшное время вместе  со всем народом. Как совесть его и душа, подверглась она особо лютым гонениям. В  ту пору необычайно усилились гонения на священнослужителей и мирян, сохранившим верность Христу и Его животворящему учению.

Не стал исключением и град святого апостола Петра. Именно с начала 30-х годов по Петроградской епархии и по всей стране прокатилась новая волна ещё более жестоких репрессий.

Относительное затишье, наступившее после провала обновленческой смуты и  судебных процессов 1922-1923 годов оказались на поверку только временной передышкой. Уже в августе 1928 года властями были закрыты Высшие Богословские курсы и Богословско-пастырское училище, созданных вместо упразднённых Духовных Академии и семинарии и подготавливающих клириков для Петроградской и ряда ближайших епархий.   

Руководитель  Богословско-пастырского училища архимандрит Гурий (Егоров) вскоре был арестован и осуждён на пять лет. Так отец Серафим, ещё будучи в Лавре, лишился одного из своих ближайших друзей и сподвижников.

В начале 1930 года в заключении оказались сразу три выдающихся петроградских пастыря, профессора-протоиереи –   настоятель Николо-Богоявленского кафедрального собора Николай Кириллович Чуков, настоятель храма Михаила Архангела Михаил Павлович Чельцов и Николай Викторович Чепурин из Покровской церкви в Коломне. Вслед за ними – настоятель Князь-Владимирского собора протоиерей Павел Иоаннович Виноградов,  настоятель Спасо-Преображенского собора протоиерей  Михаил Владимирович Тихомиров и многие другие известные клирики Петроградской епархии.

Гонители готовили ещё один удар – на этот раз по обителям. Воистину Гефсиманской стала для монашествующих ночь на 18 февраля  1932 года. В народе её так и назвали – святой ночью.

В те страшные часы гонители арестовали более пятисот иноков. Это было почти  всё уцелевшее к тому времени в Петрограде монашество: более 40  иноков  Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры, 25 из Свято-Троицкой Сергиевой пустыни, 12 из Старо-Афонского подворья, 12 из Феодоровского  подворья, 10 из Валаамского подворья, 8 из киновии Александро-Невской Лавры, 5 из Киевского подворья, 40 человек братии  Макариевской пустыни  Тосненского района во главе с настоятелем обители схиепископом Макарием (Васильевым); более ста инокинь Воскресенского Новодевичьего монастыря, 16 монахинь из Леушинского подворья, 6 из  Серафимо-Дивеевского подворья в Петергофе, а также множество настоятелей и монашествующих, проживающих вне обители по причине их упразднения.

В ту же ночь были арестованы и все члены Александро-Невского братства во главе с архимандритами  Варлаамом (Сацердотским) и Львом Егоровым*, архиепископ Гавриил (Воеводин), а также многие из белого духовенства и мирян, связанных с братством и монастырями (117, с.151; 164, с.466

*Согласно официальным источникам. архимандрит Валаам (Сацердотский) был расстрелян 11 сентября 1937 года на строительстве Беломоро-Балтийского канала; архимандрит Лев (Егоров) также расстрелян богоборцами в Сиблаге 20 сентября 1937 года.

Все арестованные были приговорены к различным срокам лишения  свободы по статье Уголовного Кодекса 58-10, дополнительный срок в десять лет получил архимандрит Гурий (Егоров), осуждённый прежде в 1928 году. Большинство из них уже не вернулись из лагерей и ссылок, но легли в  землю в безымянных могилах…
Да помянет Господь Бог во Царствии  Своём отцов, братий и сестёр наших, в лагерях пострадавших и убиенных…

В октябре 1933 года власти запретили оставаться в городе правящему архиерею, митрополиту Серафиму (Чичагову), «как не прошедшему паспортизацию». По той же причине город на Неве вынуждены были покинуть более 200 священнослужителей во главе с епископом Сестрорецким Николаем (Клементьевым).

5 октября 1933 года 1933 года на опустевшую кафедру был переведен Преосвященный Алексий (Симановский). Возведённый в сан митрополита.  В нынешних условиях начинает он своё служение. От некогда крепкой, наиболее значительной в России  епархии в управление ему достались лишь отдельные, истерзанные гонениями осколки.

Число действующих храмов сократилось катастрофически. Вот лишь немногие цифры по Санкт-Петербургской епархии. Перед октябрьским мятежом  1917 года на её территории  имелось 790 храмов. Численность белого духовенства  составляла 1700 человек. В самом Петербурге с ближайшими пригородами число православных храмов достигало  495. В 16 монастырях епархии подвизалось 1629 монашествующих и послушников…

К  ноябрю 1933 года в городе остался  61 православный храм, число священнослужителей сократилось  до 300. Монастыри были полностью разгромлены и разграблены.

К июню 1941 года на всю епархию,  одну из главнейших в стране,  оставались всего лишь 21 православная церковь, в том числе, в самом, почти четырёхмиллионном городе, - только восемь.

Это страшная картина полностью соответствовала положению церкви в СССР  в целом. Ещё в июле 1933 года богоборцами был запрещен колокольный звон в православных храмах(117, с.154)).

Колокола музыкального звона, сработанные русскими умельцами,  подлежали сдаче на металлолом и последующей переплавке. Планомерно идет закрытие и уничтожение храмов, расхищаются древние иконы и драгоценная утварь.  Гибнут северные монастыри – центры духовной жизни и  жемчужины древнерусского зодчества. В церквах умышленно устраиваются овощехранилища, химические склады и машинно-тракторные станции – несть числа всем случаям кощунства и святотатства… В верующих сердцах стоял непрерывный стон:«Господи, помилуй нас грешных!».

По всей стране десятками тысяч уничтожаются святые иконы, воинствующие  безбожники «рапортуют" в средствах печати, что в некоторых деревнях святыни сжигали целыми телегами. При разгроме монастырей гибли многие старинные богослужебные книги и редкие рукописи. Некому было защитить святыни от поругания.

В конце 1935 года прекратил существование Временный Патриарший Священный Синод, на кафедрах из всего российского епископата осталось только четыре архипастыря: Заместитель Местоблюстителя Патриаршего престола митрополит Московский и Коломенский Сергий (Страгородский),  митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), архиепископ  Дмитриевский и управляющий делами Патриархии Сергий (Воскресенский) и архиепископ Петергофский Николай (Ярушевич) управляющий Новгородской и Псковской епархиями.  Все они также находились под постоянной угрозой расправы.

К 1939 году в стране оставалось не более 100 храмов. А уцелевшее духовенство почти целиком находилось в ссылках и заточении. Со словами :»Да будет воля Твоя!» вступали на путь страданий многие тысячи священников и монашествующих. Восходя на Русскую Голгофу, пролили кровь за Христа  безчисленные сонмы мирян. Вечная им память!

(...)