Соленый привкус свободы

   Настоящий берег не там, где причаливают корабли, а там, где души бросают якорь в юности.

Давным-давно, в младые годы,
У кнехта*, в спуске вдоль Невы,
Забыв про радости, невзгоды,
Здесь собирались. С той поры

Осталось ощущенье счастья:
Солёный привкус на губах.
То было первое причастье
Во взрослый мир. А в двух шагах

Нева, державно свои воды,
Несла куда-то мимо нас.
И в предвкушении свободы
Мы были здесь. И в этот час

Был дождь осенний, моросящий,
Холодный ветер — друг чертей.
Он пробирал по-настоящему,
До самой глубины костей.

Тех лет бездомных, ленинградских
Мне никогда не позабыть.
Бежал на Ваську с Петроградской,
Стоять здесь с вами, говорить.

Друзья мои, пора прощаться,
Ведь память душу теребит.
На кнехт прийти, опять собраться,
Былое вспомнить, воспарить.

Всех поименно, кто когда-то
Учил, как жизнь свою прожить.
Пусть получилось всё не свято?
За что прошу нас извинить…

Ещё сказать: «Спасибо, Питер,
За круг друзей у невских вод,
Ведь наша дружба — это литер**,
Что помогал идти вперёд…»

*кнехт - устройство на палубе корабля или причале для закрепления веревки
**литер - документ на право бесплатного или льготного проезда.

   Эпилог:
       Прошли годы. Давно нет той скамьи у спуска. Есть другая, но мне старая нравилась больше, так как на ней кто-то вырезал три буквы - КЮИ. Набережная та же: кнехты, перила, решетки, гранит мостовых — всё на месте. Только нет у причала парусника «Крузенштерн» и немагнитной шхуны «Заря», что швартовались здесь в семидесятых. Но стоит закрыть глаза — и снова чувствуешь прохладный ветер с Невы, её тяжёлое державное течение, видишь молодые лица друзей.
       Мы тогда не думали, что, собираясь здесь, у воды, мы на самом деле привязываем себя друг к другу крепче любого швартового каната. Тот моросящий дождь и хлёсткий ветер — они не просто пробирали до костей, они выстукивали на них морзянку нашей общей судьбы. Мы были бездомными, но у нас был этот клочок набережной, этот круг, этот наш собственный мир в двух шагах от вечности.
       Теперь каждый швартуется к своему причалу, а некоторые - встали на вечный покой. Но память тех, кто еще жив, словно опытный лоцман, всё ведёт и ведёт нас назад — на Ваську, к тем, кто когда-то учил жизнь прожить не по учебникам. И пусть вышло не свято, пусть штормило и кренило — спасибо вам и тебе, Питер, за то, что в нашей общей лоции навсегда остался этот литер. Билет в ту единственную страну, которая называется «навсегда»