Комиссар и пилорама part-i

@Должно быть, то, что я сказал
Это верх моего предательства.
Это последний сломанный ноготь.
Заполните этот пробел,
Высосите эту душу -
Я то, что я не могу контролировать..."
Автор: KEIN MITLEID FUER DIE MEHRHEIT

...однажды я узнал об этом - "Я то, что я не могу контролировать". После всех этих лет голода, провинциального восторга,всенощных бдений над клавиатурой, самораспятий, переселений души и тела,потерь, принятия и отвержения, промывания мозгов, крушения богов, и сумерек сознания я наконец осознал, что по сути своей я самый настоящий палач. Звучит как признание в любви.
Пусть я вовсе и не таков как все палачи, уж точно не лимоновский, если говорить о таких палачах, так я наверное скорее даже анти-палач. Самое лучшее слово для таких как я - Садист. Мама так называла меня, ещё когда в сопливом детстве я случайно освежевал лягушонка. Об этом ниже. Только и этот термин не совсем то, что нужно... Я знаю как это называется... Но, вот сразу вижу эти искривлённые рожи медиумов покаяния, непротивленцев злу насилием и т.д. Мне чихать на идеологию, хотя она у меня есть(я против всего большевистского). Знаю, что я не один такой, и вот пытаюсь объяснить большинству, боящемуся слова Садист, а где-то там, в коричневой мути маячит это самое, правильное, нужное слово... Однако, я не классический вильгельморайховский отморозок, или уж тем более, это слово для меня не соотносимо с национальностью(хотя, скажем не все цвета кожи мне по душе)... Да, нет же. Мой Садизм, это что-то вроде взрослой игры для жестоких и ранимых ницшеанцев, людей с твёрдой волей и ранимой душой. Игра по взрослому. Но, всё-же это игра. Она позволяет принимать все нормы человечества, мораль и всяческую нравственность, как правила игры. Ну, а правила, как нам известно нужны для их нарушения, тем более, если это правила игры. В этой игре смерть не понарошку, как и пытки, боль, доминирование. Какие-могут быть "понарошки" если речь идет о игре на поле настоящей жизни, с настоящим гвоздём в брюхе и вскрытми венами...

Однако я забегаю вперёд, начну с самого начала. Мой "Необыкновенный Садизм" возник в ходе множества медитаций на собственные бесконечные тексты...От всех перепрочитанных хроник взросления, а по сути хроник безумия и беспомощности, однажды я вдруг испытал чувство очень сильное, горькое и сладкое одновременно, видимо это была стадия его "биологического" созревания. Я осознал свои: тотальный агностицизм и врождённую мизантропию, а как следствие беспощадность к себе и к миру. Я, с радостью откровения осознал, что достигая своей цели никого не буду щадить на своём пути. Но и написав это, я понял, что цель сама по себе химера. Ключевое слово здесь - не щадить. И тогда в голове взорвалась эта фраза: Никакой Пощады! А, кто является помехой в осуществлении и реализации приятного тебе образа жизни ? Как это назвывается? Система, толпа, стадо, государство, большевики, меньшевики, буржуи, человечество? Какая разница? Они все большевики раз их большинство! Значит не щадить большинство! И тут я вспомнил про этих чуваков "KMFDM(Kein Mitleid Fuer Die Mehrheit)"
-Kein Mitleid Fuer Die Mehrheit,- заорал я.
Контакта тогда ещё не было, на дворе был злой 1998 год, за то был, у меня был СD "Angst" KMFDM, и я поставил "Move On" и услышал:

sequence: KMFDM "Move On"

"Отражение в зеркале,
Месть это пустяк.
Воскресите идолов ваших,
Вернитесь к диким корням.
Перестройте ваши мысли, переместитесь к нулю
Изменяйте в прошлом, верните ваши души".

Сейчас настало время, пересмотреть свои ценности
Возвращайтесь к основам, к могуществу потребностей
В конце дня, это неслыханное "зиг"
Мы готовы трястись,попасть в нечто приятное или умереть, или умереть, или умереть!"
Эти слова прозвучали в моей голове вроде голоса в гефсиманской пустыне... Руки мои были по локоть в этой книге, весь изгрызенный, указательный палец опух от авторучки и глядя на всё это великолепие я понял, что нашёл своё. Я знал чем буду заниматься дальше...Всё стало на свои места...(и здесь часть текста мы свернём до лучших времён...).

И так это началось… когда-то очень-очень давно, я думаю лет 35 назад. Помню огород с различными травками, дорожку из бетонных плит и на нее выскакивает лягушонок маленький пупыристый и с дерзко задранной головкой. Одно мгновение и моя нога раздавливает животное о бетонную плиту и я вижу маленькие кишочки, которые выползают из под моего сандалика. Потом появляется мама, кричит бьет меня по спине, снова бьет по спине по голове и по заду и что-то говорит. Все повторяются одни и те же слова и интонации. Наверное, я был очень взрослым для спины и для зада, а для головы всё-же маловат. Потому что по голове я получил пару подзатыльников, а по попе и спине дюжину хороших тумаков. Я решил, что меня избили, и убежал в сарай, а в голове у меня постоянно вертелось новое и такое красивое слово Фашист. Тогда и затем, еще долгое время оно писалось и звучало именно так. Этим словом называли меня, это точно, значит, несмотря на то, что сам я по себе еще ничего не значу но я уже кто-то такой загадочный и страшный. В общем, слово пришлось мне по душе. Я еще вспомню этот случай, а пока нажму на другую кнопку.

Вся эта книга всего лишь одна история. Как, например пилорама – это одна машина, но она состоит из множества причиндалов. Можно было бы привести в пример катер на водяной подушке, у него куда как больше функций, чем у пилорамы. Но пилорама непросто механизм, а самое главное при хорошей фантазии она может быть вполне многофункциональна. Известно, что пьяные эсесовцы использовали эту машину не как деревообрабатывающий станок, а как способ пыток и казни. Если им удавалось взять в плен комиссара красной армии, большевика и коммуниста, а значит не сговорчивого злого и опасного. Из тех, кто плюет врагу в лицо и так далее….. Так вот подвыпившие порой двадцатилетние солдаты, а уж тем более офицеры СС подводили такого комиссара к пилораме, тресь ему по роже, и говорят « ну что, айне кляйне, дас руссе швайне будешь на нас арбейт?». А он соберет полный рот харкоты да как цыкнет изо рта, что у эсесовца вся рожа в этой тягучей слизи, да как крикнет зычным комиссарским голосом, подергивая причинным местом, «Вот вам ****и арбейт, вы еще не знаете, что такое красный комиссар». Ну, тот, которому плюнули в рожу, понятное дело матерится, на немецком, ему кто-то протягивает платок, ну там битте-дритте. А один из немцев, такой тихий и по настоящему злой убежденный национал социалист, что-то тихо стальным голосом говорит солдатам. Те срывают штаны с комиссара. Слышны смешки и даже восторженное «О-ля-ля!»
sequence:№(...) Kosmonautentraum "Jingle Bell"
Потому, что комиссар из рязанских мужиков и у них там в роду все мужики получали в наследство ко всему прочему хороший инструментарий...
Злой Эсесовец одевает, белые медицинские перчатки. Комиссар злобно ухмыляется:
- На-ка пососи, - говорит он и снова плюет в немца, правда на этот раз промахивается,- Ну, небось, таких-то еще не сасывал гансик ****ый.
Злой Эсесовец оборачивается к тому, в которого плюнули, он выглядит жалко, без фуражки, с мокрой шевелюрой, с красным мокрым лицом, на котором красуется злобная обиженная гримаса, не смотря на то, что его товарищи подбадривают его и все время предлагают шнапса.
- Май дир Ральф, сейчас мы посмотрим каково качество свежесть и упругость настоящей русской коммунистической колбаски, с помощью этой чудесной машины.
- Пошел ты Флориан, - обиженно отворачивается и закуривает Ральф.
- Ну-ну, мой милый, не стоит помнить того, чего уже ни помнит ни кто,
не так ли?- он поворачивается к остальным офицерам и солдатам. Все недоуменно пожимают плечами и хлопают глазами, то есть ничего вроде и не было.
-Я помню – Сквозь зубы говорит комиссар.
-Сейчас забудешь.
-Хрен тебе сука, не забуду, как вашему Ральфику, соплями пасть набил.
Вдруг слышится женский голос, прибегают девушки SS-Helferinnen,
санитарка и радистка, в отутюженных сорочках под серыми изящными кителями с черными нашивками, на которых красуются серебряные SS. Девушки тоже слегка под шафе…
- Майн Гатт!- В голос восклицают они,- Если у этих свиней такие брансбойтен, наверное их женщины очень их либе.
- Бесстыжая, - Орет комиссар, собирая все силы он пытается прикрыть срам ногами, но ноги его словно не слушаются ведь на ступнях сапоги, кальсоны, штаны, да и орган сам действительно не маленький чуть ли не достает до колена.
-Уведите их,- говорит Флориан. Младшие офицеры, смеясь аккуратно берут фройляйн под локти и пытаются увести.
- Уберите руки.- Резко и с ненавистью кричит восемнадцатилетняя санитарка Ирма.
-Оставьте меня ефрейтор, а то схлопочите по роже.
-Уберите же их,- настаивает Флориан.
- И не думайте,- Кричит секретарша Мехтильд, она по старше и по напористее,- Мы останемся, иначе штурмбанфюрер Зоммлер, узнает как вы тут проводите время.
Флориан, вдруг меняется в лице, и неожиданно мило улыбается дамам:
-Хорошо фройляйн оставайтесь и наблюдайте, а мы господа приступим к делу.
Ирма, самая молодая, ей недавно исполнилось 18, но она проходила подготовку в Аушвице, по этому, даже Мехтильд и Флориан смотрят на нее с некоторым уважением. Ирма, вырывает бутылку виски у кого-то из офицеров и делает глоток граммов на 60. "Я-я, Оля-ля"смеются мужчины и хлопают в ладоши. У Ральфа девушка выхватывает сигарету, затягивается и ослепительно улыбаясь, вплотную подходит к Флориану, чуть упираясь своей большой дойч-фройляйн грудью в его мундир.
-Одолжите мне вашу перчатку Гер Шнейдер.
В лице Флориана проступает любопытство. Ничего не говоря, он протягивает на выбор Ирме обе перчатки. Она берет левую, с автоматической ловкостью одевает на руку и подходит к комиссару, который сжав коленями член и свесив голову матерится себе под нос. Ирма резко поднимает за волосы голову комиссара и этой же рукой наотмашь два раза бьет его по лицу.
- Смотри на меня русская скотина,- Кричит она.- Смотреть в лицо офицеру СС.
Комиссар, растерявшись не совсем понимает, что говорит девушка и что начинает происходить.
Вдруг девушка берет член до середины и поднимает головкой вверх почти до груди комиссара.
-Как же вы собираетесь резать колбасу Гер Шнейдер, раз она еще так плохо нашпигована, не видите, ее надо немного уплотнить…
-Потаскуха, про***** немецкая, – кричит в лицо Ирме, вытянув шею комиссар.
Девушка, не выпуская комиссарского члена, молниеносно со скоростью и силой электростата бьет комиссара в нос. Кровь заливает губы подбородок, шею и грудь комиссара.
-Я, ихь бьлъяд. Ихь отченн бльяъд. - Говорит Ирма. Все снова хлопают в ладоши. Ирма ухмыляясь отодвигает галстук и расстегивает пуговицы на блузке.
Появляются два спелых бутона закрытых лифчиком.
«О-о-о-о-о!!!!!!!» Раздается среди мужчин.
Комиссар отворачивает лицо на сколько может, и продолжает материть всю компанию себе под нос.
-Поверните эту морду ко мне, и заставьте смотреть не меня.- С криком поворачивается к солдатам Ирма. Слева и с права, квадратное лицо комиссара зажимают жесткие солдатские ладони. Комиссар закрывает глаза, щурится и изо всех сил сдвигает брови.
-Пусть смотрит! - приказывает Ирма. Солдатские пальцы открывают веки комиссара.
-Смотри на меня, айне кляйне, дас комиссар! - говорит Ирма.
Все это время она не выпускает член комиссара из своей левой руки. Она приоткрывает ротик и водит розовым язычком по своим чувственным молоденьким губкам. Правой рукой она оттягивает лифчик и комиссар видит всю роскошную молодую девичью грудь, два белоснежных полушария и темные набухшие соски. Член комиссара как змея из мешка заклинателя начинает поднимать голову. Раздается смех ободрительные возгласы, солдаты хлопают в ладоши. Комиссар плюет в лицо дерзкой немецкой девчонке, но та, резко поднимает лицо, белая от жажды и густая слюна попадает Ирме на грудь и медленно стекает между двумя спелыми бутонами. Ирма постанывает и прикусывает губки. Офицеры окружают группу полукругом напирая со всех сторон. Но, Флориан удерживает пьяную толпу брезгливыми "доннер-веттер" и оплеухами. Между тем звучит заразительный солдатский смех, цокают языками, хлопают в ладоши. Член советского комиссара становится длинным и жестким как палка.
- Погань, немчура вонючая, кончай меня быстрей! – кричит во всю командирскую глотку комиссар.
- Включай машину,- на немецком кричит Ирма.

(продолжение в предыдущем посте "Комиссар и пилорама ll)