Почти такая же бесстрашная, как мы с тобою

    После тебя молоденькой у меня никого больше, сердце не позволило принять. Но по работе меня проводили к одной французской-испанской девушке, любимице одного немецкого генерала, потому что он её пас. И хотел себе в армию. А она добровольно уехала к нам. И прыгала с парашютом ярче всех летала. Выпрыгивая с криком: Де Санту ра! Типо за Санта Клауса их значит. И до того мне жгучая кипелая кровь её нравилась и работа утонченная. Ничего не боялась. Бог Войны. И нож при себе имела 12 см. И ростом была чуть вровень с тобой, только чуть тоньше. А может просто я уже постарел и не различал уже тогда тонкости.
    Задание дали охранять добровольца ценою жизни своей. Женат я был на тебе, краса моя, всю жизнь, но задание должно было быть выполнено и той самой ценой. Целовал я её только. И платочек взял. Болела она от всех этих баб глупых, которые с кобелями дружили чем сам знаешь. А она не позволяла. Берегла себя как умела в чужой стране. А замуж она меня не взяла. Отказала. И ты знаешь, когда мне та самая подруга твоя попалась возле неё, которая уже и её за границу хотела положить за деньги под того самого несемьянина, я уж тут закусил провода.
    Страшно было в тот день за вас драться, девчонки мои лихие. Они её в небо подняли и сбросили без парашюта привязав за ноги нагую Францию. И когда мне голова её чернокудрая на стекло прилетела. Она прошептала: Madina. -Знаю сам. Сказал я и поднял на таран два их самолёта. Один сразу в кювет ушел. Второй горел знатно. А самолёт припарковал, я матриным платком стекло умыл. И похоронил вас рядышком перезахоронением. Тебя и её алую нежность. Десантура с тех пор насмерть летает!
    А чтобы вас видно было рядыкшом всех красавиц в той долине. 15 подруг и некоторые из девчонок - русских ведьм. Я, такой лапоть, посадил вам розовое поле. Чтобы моего Бога порадовать. Художником я не был и любовь такая какую Господь пришил. Но самая красивая долина сама цвела.