Масленица

В избе запахло тёплым тестом,
А за окном метель покроет след,
Но для блинов особое есть место,
Зовём мы тех, кого поныне с нами нет.
Пульсирует печь, бьётся, словно сердце,
И жарит пылко блин, как ровный круг.
Но не пойдёт он первый на тарелку,
Прошепчет бабка: «Этот не для наших рук!»
— И не для рта, что просит хлеба, соли,
И не для тех, кто ходит на Яву.
Круг блинный – солнце в зимнем поле,
Для тех он, кто сейчас в другом миру.
Положит блин на поволоку.
Обдаст окно пар, иней отогрев.
Пусть поднимается он к тишине далёкой,
Где предки спят, затянет свой напев.
А за порогом дома шумно:
Сани скрипят, гудит народ.
Соломенное, в сарафане скудном,
На палке чучело сжигать везёт.
Дед прокричал: «Смотри-ка, внук!
Ну, нечего её бояться!
Она – конец всех наших мук —
Зима, с которой будем мы прощаться!»
«Нет, не казнят её, а провожают
С поклоном, с благодарностью за труд.
Она кормила нас, пока снега лежали,
Теперь весны дни на порог идут.
Факел коснётся, опаляя край.
Огонь, словно по жилам, к верху вмиг несётся.
Гори, но не сгорай, а превращай
Холод в тепло, пусть жизнь к земле вернётся!
Искры взмывают в небо, белый дым,
И это знак — год новый будет щедрым.
Даст людям жизнь, земле плоды,
Опавший пепел сквозь снега откроет недра.»
А бабка внуку на ухо прошепчет:
«Видишь, родной, огонь и там и тут?
Тот, на окне, где блин лежит для предков,
И этот. В двух мирах сегодня пламя жгут.»
«Память жива, и дух сейчас на поволоке,
Тут, на костре, сну мёртвому земли конец.
Огонь не делит, он един — разбудит жизни токи,
И круга нового запустит он венец.»
Народ ушёл, и тлеет пепелище.
В избе всё тихо, пусто на окне.
И блин исчез, но сердце что-то ищет,
Как будто слов: «Мой дух с тобой и я в тебе!»
Ешь блин второй! Пей молоко ты с мёдом!
Весна придёт, и знай ты в этот день:
Пока горит огонь – зима к нам не вернётся!
И не уйдёт твой род в небытие!