Как мы с моей любимой...

Ну а когда по деревне слух пополз, что тебя обрюхатил волжанин с акцентом. У меня ноги отнимались на трое суток. Встать я сам не мог. Меня святой водой купали. И на всю деревню слух пустили, что я обоссался вровень с головой. Только и могут сказочники, что приукрасить шитье канвы в кромешную сторону. Я не разбирался, малыш. Гонца выгнал. Плакал на сухую без всхлипов. Но дружить не перестал. Как и собственно любить. А знал, что котеночка для тебя мне рожать. Перечитал четыре книги про схватки, роды, воздержание поста и еще какую-то литургию. А библиотека на всю деревню одна. И он читал, как тебя соблазнять беременную и насиловать вдесятером. Сходил в церковь к попадье. И потом привели мне бабульку, кадошницу. Она мне как в сказке всё и рассказала, моя нежность. 
    Так что рожать с тобой я шёл подкованный с четырьмя видами сшитых платьев для кормления. И с планом, как этих немчуров гнать аккуратно. Они уже русские станицы заняли: Яйки, млеко, рашн швайне?! Всё было. И молоко ты пролила на себя, когда пила и руки дрожали. И изнасилование я твоё увидел. И смотрел всё время мимо глаз твоих. Гладил только и извинялся, что мало хлеба полкраюхи принёс. А пацаны мои вызвали огонь на себя. Потому что вторая девчонка моему капитанчику молодому нравилась. Так и жили неспеша. Куда спешить в лесу, да в степи?!