2026 год

* * *
Когда-то ночь - приют покоя под луной -
Дарила для свиданий долгожданные часы,
Или под звёздным одеялом милы сны;
Теперь она страшна, грозит бедой
Всполохами взрывов во тьме глухой.


* * *
Скорый поезд по рельсов колее
Прочь от меня чужие судьбы мчит;
Сталь под ним то стонет, то гремит.


ЛЬЮЩАЯСЯ ВОДА

* * *
   Со скрипом ржавым повернулся Зодиака круг; с былым прощаясь, печали песнь поёт река;  туман струится на поля, смущаясь. Но вдруг — встают кровавые видения, бегут и прячутся в закате алом странные их тени. Что вскоре будет, то небо лишь рассудит. Ныне же на землю Русичей ступил ногой могучий Водолей — прими душа, прими его и взором к высям устремись скорей; он громогласно призывает благонравье утвердить, а в сердце образ Прави милой воскресить.

Что наша жизнь, и в чём она заключена?
Лишь там, где есть продленке рода,
Где царствует любовь, она сохранена!

* * *
   За горизонт луна светило провожает, в костре меж прогоревших сучьев пламя угасает, мрачнеет небосвод, и тень, уже моя, бледнея, исчезает. На берегу реки печёную картошку из углей достаю.

Ветер тоскливо вздохнул,
Тем во мне всколыхнул
Блики лет минувших.

* * *
   Где нет порядка, там и погрешности стезя. Едва я допущу ошибку, в глаза иль за глаза, вы вмиг поправите меня. Но поменяет ли то сущность и мерное теченье дня? и принесёт ли то нам вдохновенье? Скорей - разлуку с давнею мечтой и лет унылое старенье. На последовательность строго опираясь, ум формы бытия очертит и без труда  по ним узнает, когда в суждениях кривится что-то, и, бывает, кажется ему, что заблуждение рассеять так легко, как вычистить от паутин в весенний день окно. И право, речь о формах мироздания зайдёт едва, то порядок строгой логики рассудку нужен и полезен: уж с кем, а с ней он дружен и любезен. Но много ль дел с конечной формой мы имеем? Быть может, чаще отражение её в душе лелеем.

Рисую линию – стебелёк;
Вывожу завиток – лепесток;
Капля – неровный кружок.

* * *
   Ища в природе совершенство, рассудок часто забывает, что он есть порождение её, что в образах она являет плоти бренной естество, и тем в нас чувства явью пробуждает, а движением своим их грациозность обновляет. Для нас всё остальное - похоть, но не блаженство; без чувства остальное, как не хвали, душе и пусто, и хладно, и темно. И ведая о том, отметить должно здесь одно - как жажду уст вода лишь утолит, так единение с природой тоску и боль с надеждами  мирит.

Порой ко мне являются неясные виденья
И голос тайн мне слышен; без сомненья,
Как невольник, им вторю я в часы уединенья.


* * *
   И вижу, и слышу, и не ропщу...

Бежит, звенит лесной ручей
В тени развесистых ветвей
И вот с другим соединился.

Вдвоём они спешат к реке,
Что воды полные несёт невдалеке,
Задорною струёй с пригорка ниспадая.

И к седине морских пучин они текут;
Путь этот долог и неведом им,
Но весел он, и уж неотвратим.


* * *
   У реки безмолвному покою я внимаю; как утренний нераспустившийся цветок зарю,
явленья новых чувств душою ожидаю. Всё кажется, сколь не смотрю — недвижима,
прозрачна тихая река; стих ветер,  в волнении, пенясь, не плещется волна, и отражён зеркальной гладью её пологий берег в обрамленье тростника .

В воде  мальки шныряют,
Движенья их напоминают
Мысли о днях грядущих бытия


* * *
   Пора заканчивать....................................................

   На этом публикация данного сочинения прервалась в ожидание своего читателя. Наконец, интерес к поэме без героя возник, и вот её продолжение, вот некоторые размышления о формах мироздания, их конечности величин и граничности с другими формами; вот заметки о гармонии природы, когда всякая былинка, всякая тварь берёт у природы необходимое, и лишь человек чрезмерное.   
 


* * *
   Пора заканчивать уединённый мой пикник. Закат вдали едва пылает, а луг, что предо мною, сер, поник. Собравшись, иду тем лугом, словно по ковру. Шаг следует за шагом, на траве едва приметный остается след. Увы, средь форм природы неизбежно это всё, но замираю. А что в миру, где нет тех форм? Там нет и тех следов, и нет тех ветхих правил бытия. Но как проникнуть в то движенье, что так прилежно форму создает? И что тому преграда? Шаг следует за шагом. Как божество, меня своим уставом последовательность держит взаперти; всё ей подчинено: и тело, и чело. Пусть так, но есть ещё любовь; она из той среды, где вихрь из облаков сплетает флаги.

Душа мечтает – неподвижно тело.
В тех  мечтах  надежды отзовутся;
Те, кого и не было, в круг соберутся …


* * *
   Мечты! Они - к желанному стремленье, безумств души воздушное волненье; они - сомненья, споры, горнило мысли, воли уговоры; они - незримого творца благословенье, и птиц в садах цветущих пенье. По славы образу, подобию былого мечтами свой я наполняю дом; быть может, это вызовет злословий шёпот иль улыбку снисхожденья у иного, да будет так потом. В груди моей огонь сейчас гудит, играет и новые мечты невольно пробуждает. Как пух, они парят, кружатся, и как друзья, вокруг меня садятся.

Чувственных станов лёгок изгиб.
К ним надежды, к ним страсти влекут,
В них вдохновенья счастливый приют.


* * *
   Шаг следует за шагом. Всякая всячина, да-да! та озорных бессмыслиц череда, что явится из ниоткуда и раз за разом, встав на дыбы, рассудок опрокинет,
словно утлый плот волна; иль вдруг, как гром небесный, испугает и отодвинет дум стройное теченье; взамен какой-нибудь пустяк житейский нам подсунет, как мать печенье, чтобы порадовать дитя. Потом возникнет уж другой какой-нибудь пустяк: скупых воспоминаний бледная стезя иль толкование ночному роковому сновиденью.  Объяснение  тому  не подыскать, как зыби вод в безветрие волненью.  Про то судачить можем горячо, но из глубин сознанья не возникает просто так ничто.

В померкшем небе облаков отряд,
К одному прильнул мой взгляд.
Будто я, он нем и зрим, как дым...

 (Продолжение