1812 г. Глава 3. Москва пылающая

1.
Один старик в предместии московском
В тот день, взяв вилы, шёл наперерез
Тем, кто  с победным европейским лоском
Шагали растоптать российский крест. *

Но только на вражину замахнулся -
Был брошен в реку - пыл сей остудить,
Лишь барабанщик юный отшатнулся
И снова в барабаны начал бить...

Окраины невзрачные бросали
Прохожих редких равнодушный взгляд,
Ворота с шумом крепко запирали,
Показывая: здесь никто  не рад.

Напрасно думали: Москва сдалась без боя!
Бой был велик! В сердцах, в душе, в крови,
И эта битва дорогого стоит -
Несломленных  хранителей  земли.

Оставшиеся в городе отважно
Чинили неудобства  тут и там,
Как те защитники Кутафьей башни,
Что вдарили из ружей  по врагам.**

И тот один, что в поле - невезучий,
Не воин (по преданьям сторожил)
Теперь восстал как Святогор*** могучиий
И дремлющую силу в Русь  вложил.

... А на горе Поклонной в это время,
Подняв со шляпой слитую главу
И думая, что он уже в Эдеме,
Злодей очами пожирал Москву.

Глаза слепили купола без счёта,
Колоколами отзывалась даль,
Казалось, город жил, дышал, работал -
Мила  французу эта пастораль.

А в мыслях уже множество этюдов:
Вот русский царь, пришедший на поклон,
Вот за столом из золотой посуды
В Кремле и ест, и пьёт Наполеон.

Москва - душа, он завладел душою
Всех русских деревень и городов,
За двести лет забыто всё чужое -
А он дошёл с оравой мамлюков.

Расслабленный, не верящий удаче:
Что так беспечно завладел Москвой,
Ещё не знал тогда, что слово "сдача"
У русских чаще смысл несёт другой.


2.

... Мюратовская**** конница входила
В притихшую, безлюдную Москву,
Которая казалась очень милой...
Сентябрь красил в красное листву.

Ни звука. Только ветер, в крепких  ставнях
Запутавшись, так тоненько пищал
Да чей-то дом своею крышей давней
На старенькие стены налегал.

И тишине внимали удивлённо
Под звук копыт средь множества домов
Непрошеные гости, обречённо
Предчувствуя неправильность шагов.

В той пустоте им чудились раскаты
Победных прославляющих боёв,
И запах дыма был такой понятный
В полях, налитых громом до краёв.

А в городах им так "Виват!" кричали -
До треска туч, до пыли старых плит...
Но что же здесь? Все улицы молчали,
Лишь цокат неуверенный копыт.

Невиданный,  вселился тайный трепет,
Пугала  эта злая тишина,
А гривы лошадей всё так же треплет
Шагнувшая в Святую Русь война.

***

Чудесная тогда стояла осень!
И армия как Цезарь - у Кремля,
Да только чужаков не переносит
С времён древнейших русская земля.

Напрасно, депутацию желая,
Там, на горе, прождал Наполеон,
Впервые ничего не понимая,
С опаской до Кремля добрался он.

Так страстно возжелал ключей заветных -
Записку Александру написал,
Отправил, ждал, но не было ответа -
И русский царь, как этот град,   молчал...

Первопристольная! Ты показала
С семи холмов невиданную стать
И куполами всеми засияла!
И ослепила вражескую рать.

3.

... Опять закат в небесной тесной раме -
Бушуюшая, солнечная спесь,
А на земле больших масштабов пламя
Вдруг охватило древний город весь.

То там, то тут рождалось это море:
Бушующие волны, скалы стен,
Угадывались корабли в узоре,
Что искры ткали из горящих пен.

И то ли небо опустилось ниже
Или земля рванула в вышину -
Закат вечерний, наклонившись, дышит
В горячую, безумную волну.

И крики чаек чудятся в стенаньях
Летящих к Богу золотых церквей,
И пение - подобно птице ранней -
Сгорающих пустых монастырей.

Здесь места нет морским прекрасным девам:
Иные страсти поглотили свет,
Вокруг всё неустанно багровело -
Здесь ничему земному места нет.

4.

Восстали скифы! Разум не подвластен
И дикостью прошито всё вокруг,
Вы не найдёте отдыха и  счастья,
Никто вам здесь уже ни брат, ни друг.

Восстали скифы! Чей огонь? Не важно,
Он стал - их вождь, гонитель чужаков.
Горела Русь - и даже не однажды,
И много раз лилась на землю кровь.

И разве вы, захватчики, не знали
Сюда тащась, на родину зари,
Что здесь себя уже не раз сжигали,
Вот эти люди - скифы, дикари.

И что им пламя? Плотно сжаты - губы,
Сердца - умеющие крест нести,
Они свои тела сжигали в срубах,
Чтоб душу прямо к Богу вознести.

Во все года степных лихих набегов
Горела земля-матушка вокруг,
Но не сломить сей дух и веру дедов,
Ни вам, ни им, ни миллионам рук.

***
... За той стеной немыслимой печали
Никто не видел, когда шторм утих,
Как в обожжённом небе проскакали
Два всадника: невеста и жених.

Они неслись  небесным полем синим,
Стирая дым копытами коней,
А там, внизу, уставшая Россия
Молилась за потерянных детей.

Летели кони нашим дням навстречу -
И рушилась забвения броня,
Они - заря, напоминанье в вечность
О той Москве, восставшей из огня.

5.

Создатель! Только ты предвидел время
Священного народного  огня,
Чья глубина отмены не приемлет,
Кресты и камни жар его хранят.

Как часто зло в делах не видит цели,
А зрит лишь путь и ремесло своё.
Был целый город пушками расстрелян,
Распят, сожжён, раграблен. Для чего?

Не стал зачинщик властелином мира -
К чему стремился - так и не достиг,
А мир ему такую яму вырыл -
Размером в сорок тысяч толстых книг.*****

И даже если будешь храбро биться
Над этой прорвой мысли целый век -
К Наполеону вряд ли нам пробиться,
Понять, что это был за человек.

***
Но я свой вывод сделаю вот так:
Раз на Москву пошёл, то нам ты - враг.
И даже если сам - любимчик Гёте,
То пусть в Европе, ну а здесь - никто ты.
А статуэтки чёрные в шкафах -
Напомнит про французов  крах.
И про победу даже в час  - когда
Горели земли русской города.
Марина Трофимова
февраль 2026 г.

* Реальный случай, упомянутый в воспоминаниях

** 2 сентября 1812 года через Кутафью башню в Кремль заходили солдаты Наполеона. В воротах Кутафьей башни их встретила баррикада, откуда раздалось несколько выстрелов. Французы ответили  пушками.

***Святогор обучает Илью Муромца всем премудростям богатырского искусства, после чего передаёт ему свою силу и меч-кладенец.

****Иоахим Мюрат (фр. Joachim Murat) — наполеоновский маршал, великий герцог Берга в 1806–1808 годах, король Неаполитанского королевства в 1808–1815 годах.

***** "Сорок тысяч книг - сорок тысяч могильных камней..." Д. С. Мережковский "Наполеон - человек" издано 1929г. Очевидно, сегодня книг о Наполеоне значительно больше.