Как мы с моей...

    Комиссовали меня из армии уже после 35-го года. Ну я и представился твоим. Андерсен и второй, что с полицейскими пьянствовал, за границу подались. Только их Одесса и видела. Утёса не стало. По старости ушёл. Один он тебя ворковал и жены у него не было, а хлопоты проявлял как о дочке. Твой голос его сердце успокаивал. Не то, что, а ритм правильный включал. Мы поженились и всю родню я тебе содержать запретил. Кружевного белья у тебя было залейся. Конечно белого. Ну и баловала ты меня по-французски. Ты, кумушка моя, знала 4 языка в совершенстве. Английский ты не долюбливала. А французские песни петь любила. Ну и знаешь, жалованье у нас было хорошее. И голова у тебя, простите девушки, никогда не болела. А вот детей за два года, прожитых с тобой, у нас прости не получилось. Наверное, то ли я контуженный какой был после армии этой, то ли надо было в церковь больше ходить и просить за тебя. А с матерью я тебя познакомил. Ты была в слезах и сказала: Больше не поеду. Хватит с меня моих матерей! Я поцеловал тебе руку. И перекраивать тебя не разрешил под традиции деревни. Потому как ты светскую жизнь знала совсем другую. И жили мы отдельно. В другой стране. Потому что всё понимал.
     Кормила ты меня лучше всех и поправился я на 5 кг. И пирожков и ватрушек ты мне напекала с удовольствием. А торт я сам в годовщину принёс. С коньяком?! Нет, милая, с ромом. Потому что ты его любила, как и я. А розочки ты мне размазывала по губам и мы играли в целовашки. А я тебе зелёный листик на нос примерил.