Тишка

(глава из повести М Точиной "Когда журавли улетали")

Димка и Игорёк поймали на лугу ежонка. Колючего и черноглазого. Находку отдали мне, и я радостно приняла малыша на ручки.               
- Ты- Тишка! Понятно?- объявила я, с интересом оглядывая новичка со всех сторон, и ласково погладила ему спинку- какие острые иголочки! Просунула ручонку к животику- как фланелька! А когда коснулась чёрного блестящего носа- пуговки, вытянутого вперёд, то Тишка немедленно "показал зубки", то есть больно, до крови, прокусил палец, тут же выскочил из рук на пол, рассерженно фыркая, и, держа усатую мордочку параллельно половице, скрылся из виду. Пока я обрабатывала палец йодом, ёжик забился под кровать и решил там тихо отсидеться.
- Тишка! Куда ж ты забрался? Выходи!
Зверёк выдал себя шумным сопеньем:
- Вот ты где, проказник! Я тебя нашла! Хочешь молочка?- заботливо предложила я и бережно перенесла его на кухню.               
Ежонок был голоден. Шумно чихая, он вылакал всё содержимое блюдца и теперь как будто успокоился и примирился со своей хозяюшкой.
 Я поместила зверька на отдых в корзину, предварительно подстелив тряпицу на дно и, чтобы он не убежал, надёжно прикрыла его бабушкиным шерстяным платком. Думая, что Тишка уснул, я спокойно удалилась по своим делам, но тот не дремал. Ему ужасно не      нравилось сидеть в неволе. Проткнув платок колючками и лапкой, он без труда выпрыгнул на дощатый крашеный пол. Когда я вернулась, зверька на месте не было.
- Тишка, Тишка!..
Но, не найдя ежа в доме, я побежала на улицу. А Тишка торопливо семенил по зелёной траве, заметая следы.               
- Вот ты где! Ах, беглец! Зачем ты удрал от меня, хулиганка?
С любовью прижав зверька к груди, я провела по иголочкам ладошкой. "Он вовсе не колючий!"
- Тишенька. Хороший мой! Хочешь по лужку побегать? Ладно! А я покараулю, чтоб гусак- щипун иль пёс Полкан тебя не растерзали.
И зверёк поспешил по гусиной травушке на грунтовую дорожку, шмыгая остроконечным носишком! Я сидела на пригорке и за ним наблюдала. Вдруг вскрикнула, перепугавшись.        Колька - внук Матрёны Лёвиной,- вертевшийся здесь на велосипеде, чуть-чуть не наехал на малыша. Но обошлось.               
В воздухе звенела тишина. На проводах чинно рядком уселись многочисленные нахохлившиеся воробьи. А вороны летали низко над землёй и каркали.
- И что разошлись? Напугаете ведь!- ворчала я.
Нежданно - негаданно пошёл мелкий дождик, постепенно усиливаясь. Бабушка Маша попросила меня помочь сложить сушившееся перед домом сено в стожок, чтоб не вымокло, и я отвлеклась от своего питомца.
- Никак надолго зарядил!- беспокоилась бабушка, но, когда мы уже накрывали сено садовой плёнкой, дождик перестал.               
- Ба, смотри: радуга! Какая красивая, семицветная! Жаль, что она так редко показывается!
Мы любовались на чудесное явление, забыв обо всём на свете! Радуга, похожая на огромный горбатый воздушный мост, играя красками, держалась на голубом небосводе недолго, как бы дрожала. Вскоре её вытеснил слепящий глаза солнечный луч. Тут я вспомнила про ежонка, только теперь тщетно его искала. Зверёк пропал окончательно.               
Я очень тосковала. Лето подходило к концу. Но однажды, заглянув в сад, чтоб сорвать овощей для супа, я заметила на грядке под широким капустным листом перевернутый на спину трупик ежонка, изъеденный червями. Да, это был он. Я долго и молча стояла и плакала. Над почти разложившимся его телом вился столбик мошкары, и жужжали жирные мухи. Колючки, когда - то привлекательные, запылились и неприятно свалились.
- Эх, Тишка!- прошептала я. - Что же мы с тобой наделали? Нельзя мне было тебя оставлять ни на минуту!..
Потом я завернула останки милого зверька в тряпочку и похоронила там, где крапивный бурьян.