Вереница

Молва летит вперед, ответы  упреждая, а  где-то сзади пенсия бредет,
Ее небрежно бонусами завлекая, идти на всю дистанцию действительность зовет,
Но нет уж сил, она отстала, как старушка, нет уваженья и почета в этот раз,
То наша пенсия, как постирушка, а в молодости было все надежно в этот час.

Скрипит обиженно, теперь не верится, что было все тогда иначе,
Что раньше были силы впереди идти, к работе честно призывать,
Сегодня отношение к труду иначе, он превратился в средство - смирится и молчать,      
И ничего не нагнетать, у большинства на жизнь зарплата -  прожить “хоть, как-то надо”, 
А хитрости, по-прежнему, как страсти, кишат кругом и что-то прочно шьют для власти.

А впереди гарцуют топы, у них вертлявость и жаргон, подобно популярному цинизму, 
Намеки на  сложившийся застой, жеманство и восточное коварство в женском гардеробе,
Мужской, боится выстрелов и виски пьет с застрявшим чувством, за бугор,
Все прогнозирует в масштабе и паутину молча ткет, кто знает, что еще произойдет.

Идет такая вереница самоуверенной ходьбой,
Им ничего уже не снится, у них свершилось все давно,
Им безразличны мандарины в предновогодних вещих снах,
Они живут, как на витрине, без сострадания их взгляд.

Их не волнует  дух свободы, богатством все увлечены,
Но власть заводит по природе, они виновники страны,
Они хитрят и врут изящно, смакуют нужный разговор,
Ну, а потом уже  решают, какой оформить приговор.

Молчит, молчит, родное племя, давно иллюзии цветут,
Мечтают о богатстве скором, а математику не чтут,
В тетрадках, на обложках ярких давно таблицы умноженья нет,               
Капитализм их просто сгреб в охапку, возможно - рейдерский секрет.

Все объясняется обычно, богатство - признак подлецов,
По-прежнему витает неким мистицизмом над меркантильностью глупцов,
Они томятся в ожиданьях, пороками коверкая свою судьбу,
Любое их желание стать богаче, порочит совесть справедливости, вовсю.