ткацкая фабрика

    Ольга на кухне возится с тестом. Вечером возвратится из недельной командировки любимый муж, соскучившийся по домашнему теплу, пусть знает, как его ждут. Ждут не только жена и дети, но и пироги с капустой и с мясом. Семья немаленькая, ещё подруга Инга придёт, пирогов нужно много.
    В дверь зазвонили. Легка на помине! Инга не такая, как все, она - старая дева. Впрочем, уже не дева, но ещё не старая. Зато с изюминкой. Ольга не может понять, где причина, а где следствие. Подруга старая дева потому, что характер такой, или характер такой потому, что она старая дева?    
    Эмпатия, деликатность? Она и слов таких, наверняка, не знает. Разорвала фотографию с дочкиного дня рождения:
- У меня тут пузо большое!
Насчёт пуза она права, могла бы и втянуть ради исторического момента.
В отношениях с едой Инга несдержанна. Как и в любых других отношениях. Пока Ольгино семейство оглядывает стол, Инга успевает опустошить тарелку. И начинается тыканье вилкой по чужим:
- А почему ты это не ешь?
Всех невероятно бесит её беспардонность, но приходится терпеть. Не выгонять же человека из их семейного гнезда, если  ей одиноко в огромной неухоженной коммуналке, среди пьяниц.
    Жаль Ольге разорванное Ингой единственное общее фото, память о Катюшкином дне! И сама Инга на нём, как мать-королева в бирюзовом бархатном платье, подаренном Ольгой. Ольга сама его сшила.
    Бесподобный цвет и нежная, мягкая фактура.  У самой Ольги нет настолько красивого платья, но жажда принарядить подругу, одевающуюся в нелепые тряпки, пересилила. Хотя бархат - материал капризный и сложный для раскроя и пошива.
    У самой Инги не руки, а лапки. Если она подшивает отпоровшийся подол, то сантиметровыми стежками и ниткой другого цвета. На уборку своей девятиметровой комнаты тратит целый день. Приглашение на  её день рождения означает, что приглашённым нужно будет самим готовить праздничный стол.
    Дружба с Ольгой упрощает нелёгкую жизнь Инги, тем более она чувствует себя в их квартире чересчур комфортно. Разорванная фотография не единственная причуда бесцеремонной подруги.  К себе, же, наоборот, Инга относится нежно и деликатно, и страшно представить, что было бы с тем, кто посмеет посягнуть на её права. Ольгу до сих пор бросает в дрожь при одном воспоминании, какими словами поливала глубоко воцерковлённая Инга хихикнувших проходивших мимо мальчишек, когда Инга упала, споткнувшись.
    Банные процедуры она также проводит у Ольги - брезгует это делать  в своей коммуналке, вот и ездит.
    Накупавшись вволю, Инга вошла в кухню, распаренная и довольная. Чай заварился, первая партия пирогов румянилась на столе. Повертев в руках каждый пирожок, Инга отобрала понравившиеся. Они ели, пили, обменивались новостями, когда приехал Сашка.
- Сначала помоюсь, -
отказался он присоединиться. Возвращаясь из командировок, он всегда подолгу нежился в ванной, и потом шёл на кухню, где его уже ожидала вся семья. Сегодня сценарий изменился. Не прошло и получаса, как он возник в дверях:
- Что за станки в ванной?
Нежностью не пахло. В голосе звенела сталь. Ольга, скрючившись над духовкой, доставала пироги. Лицо обдавало жаром, тяжёлый противень жёг руки, никаких станков в ванной быть не могло. Не оглянувшись на мужа, Ольга отшутилась:
- Ткацкую фабрику собираюсь открывать!
Бывают такие моменты, ничем не примечательные на первый взгляд, которые   имеют большое влияние на дальнейшую жизнь. Если бы люди догадывались о таком моменте, они бы вели себя в них совершенно иначе. Не имела понятия, что такой момент наступил, и наивная Ольга. Это стало её ошибкой.
    Доделав дела на кухне и проводив подругу, утомлённая длинным днём Ольга, наконец-то, подошла к мужу.
    Он не спал. Лежал, глядя в окно.
- Убери! -
Коротко бросил  жене, указав на снятое им постельное бельё.
- Что у них там случилось, на работе? -
подумала в замешательстве Ольга. Муж не похож на себя. Она не стала приставать с расспросами, чтобы не нагнетать обстановку. Сам расскажет, когда успокоится. О том, что случилось нечто серьёзное, поняла, когда муж не потребовал возврата семейного долга. Так и уснули, молча.
    На рассвете муж её разбудил, повторив, слово в слово, вчерашний вопрос:
- Что за станки в ванной?
- Какие станки? -
не поняла спросонья Ольга.
- В ванной! -
как попугай повторил он.
Заинтригованная Ольга пошла посмотреть. За ней поднялся и Сашка.
    В ванной ни намёка на присутствие каких либо станков. Они по-любому бы там не поместились. Сбитая с толку, Ольга с интересом посмотрела на своего странного мужа. Тот не улыбнулся. Молча протянул указующий перст:
- Это чьё?
Ольга увидела маленькую желтую коробочку, открыла. В ней лежала бритва.
- Твоё, чьё ещё? -
в недоумении посмотрела на мужа.
Сашка всегда сам собирался в командировку, и она не знала, что он там берёт.  Сашка настаивал, что видит бритвенный станок впервые.
  Только теперь до Ольги дошло, как это выглядит. Ревнивый муж возвращается после долгого отсутствия и обнаруживает улику... Отсюда и пропажа аппетита, и желание, единственный раз в жизни, сменить постельное бельё, и ... и всё остальное. Она засмеялась про себя, но недобрый взгляд "рогоносца" внушал опасения. Не таким представлялось Ольге доброе субботнее утро.
    Послышался звук дверного звонка. То, как обесчещенный предполагаемой изменой муж рванулся к двери, говорило без слов - сейчас он убьёт на месте пришедшего на свидание любовника. Предотвращая кровопролитие, ставшая в одночасье непорядочной, жена метнулась за ним.
   Вместо неведомого соперника стояла и улыбалась Инга.
    И тут пазл в голове ошарашенной нелепыми  подозрениями Ольги сложился.
- Твоя бритва в ванной? -
вместо приветствия спросила она подругу?
- Жёлтенькая?-
глупо улыбаясь, безмятежно произнесла та. Сумевшая остаться в живых Дездемона свирепо поглядела на Отелло местного костромского разлива. Лицо, почему-то, показалось ей оленьей мордой, по которой медленно расплывалась дебильная улыбка.
- Ну, радуйся теперь... -
как-то равнодушно подумала  Ольга.
    Не заходя в кухню, не приготовив завтрака, пренебрегая всеми правилами гостеприимства, она взяла в руки недочитанную книжку.
    Возможно впервые в жизни ей не хотелось никого видеть...