Дофаминовый передоз

Я позабыл, когда я был счастливым -
чтоб без звонка, на собственный мазок,
проснуться утром, выйти к ярким ивам,
не чувствуя, как давит на висок.
Чтоб день горел - не в лампе, а в зените,
чтоб в теле ток, и радость, и азарт…
Но жизнь теперь - обрывки пестрых нитей,
экранный шум и стопка пыльных карт.

;Всё превратилось в сетку из картинок,
в тикток-мельканье выцветших минут.
Я в дофамине, словно в паутине,
запутался. И вряд ли подберут
меня врачи иль ангелы из рая.
Я передознулся этим ярким сном.
Я не один. Но я не выбираю
кричать о том, как пусто за окном.

;Про одиночество? Оставь, я перерос
его давно, как старое пальто.
Оно уже не вызывает слёз,
оно привычно - серо и пусто.
Мне тошно от бессмысленных собраний,
где пьют вино под «стильный» видеоряд.
Глядят на «***ту» - предел мечтаний -
хоть и красиво, все так говорят.

;Малёванная дичь, пустые краски.
А мне бы диалога - чтоб до дна.
Но вместо слов - отточенные маски
и равнодушная, глухая тишина.
Нам не хватает смысла, конструктива,
всё тонет в гуле пьяных голосов.
И жизнь течёт лениво и фальшиво
под мерный бой невидимых часов.

;Бесспорно, мне встречаются порой
действительно особенные люди -
с душой живой, с глубокою норой,
в которой свет на позолоченном блюде.
Но обстоятельства - как ржавые затворы:
минута, жест - и снова разошлись.
Несбывшиеся наши разговоры
уходят в муть, уходят ввысь и вниз.

;И я иду сквозь этот липкий вечер,
заряженный на выдох, не на вдох.
И ни одна из этих чудных встреч
не лечит то, к чему я подох.
Тикток мигнёт, друзья нальют по новой,
красиво нарисуют пустоту.
А я стою - с душой своей бедовой -
на ледяном, на мартовском ветру.