Стеклянный на железном мосту

Человек стоял на мосту в час, когда город уже выдохнул вечер, но ещё не зажёг фонари. Серая вода тащила обрывки отражений — чужие лица, чужие улыбки.
— Долго ещё стоять памятником самому себе? — спросил у отражения.
Оно молчало. Оно всегда молчало. Всю жизнь говорило только то, что хотели услышать другие.
Вспомнил утро: как надевал не костюм, а панцирь. Тяжёлый рюкзак с камнями: «будь удобным», «не высовывайся». Нёс так долго, что спина срослась с панцирем. Казалось — это и есть его кожа.
— Человек — кузнец своего счастья? — усмехнулся ветру. — Чушь. До сих пор был наковальней.
Сегодня разглядел трещину. В панцире. Сквозь неё пробивался свет — свой собственный, забытый.
Всю жизнь пытался быть витражом. Ловил чужие лучи, играл цветами — лишь бы не стать просто мутным стеклом.
И вдруг поймал в отражении реки свои глаза.
Пустые.
Сбросил панцирь. Вынул себя из витража.
Остался просто Стеклянным Человеком. Прозрачным. Без рисунка, без подсветки.
— Страшно?
— Впервые нет.
Стекло хрупко. Но если чист внутри — свет проходит сквозь тебя, не искажаясь. Кто рядом, увидит не цветные картинки на тебе, а свет за тобой. Или свою тень, которую ты больше не загораживаешь.
Стеклянный человек сошёл с моста. Пошёл туда, где пахло не выхлопом, а мокрой листвой.
Исчезли псевдодрузья. Остались двое — те, кому не нужен был винтик.
Он даже зажмурился от неожиданности. Пока нёс панцирь, они казались фоном. Теперь — единственным, что не давило.
Остановился. Закрыл глаза. В груди кольнуло — не больно, а будто оттаивало.
Вспомнил тех, кто ждал от него подвигов, вписывая в свой сценарий.
— Свои победы держу сам. И поражения тоже.
Решил: смотреть вперёд. Не оглядываться. Молчать там, где раньше оправдывался.
Наконец вошёл в свою квартиру. Только он и лунный свет в окне.
Подошёл к зеркалу.
В отражении стоял он. Без ролей, без панциря. Хрупкий, прозрачный.
Луч фонаря скользнул по стеклу — и человек заиграл тысячами бликов, не отражая свет, а пропуская его через себя.
— Здравствуй, — сказал себе.
Никогда раньше не здоровался с этим человеком.
За стеной лаяла собака. Плакал ребёнок. Мир жил своей жизнью.
Теперь и он будет жить своей.