Тридцать восемь

А видать, действительно – бабка дура.
Иль зима накрыла лавиной зла.
Самая противная температура –
То сырая комната без тепла,
То мороз и ветер – в «пешком» дороге,
Чтоб сидела дома, не шлялась чтоб.
Тает снег в ботинках и мёрзнут ноги:
Снегопад и вьюга – сплошной сугроб.
Плохо-плохо-плохо мне – кои сутки.
Иль  конец подкрался – всего пути?
Мне б лежать и греться – в трёх полушубках –
А не на работу пешком идти!
Ведь в войне двенадцать* – на вечность хватит,
Трепыхалась долго моя звезда.
-- Что-то бабки нету! – вздохнёт читатель. –
Сдохла? И дороженька ей туда!
Может, воспаленье (всех мечт пузатых).
Может – отмолилась (за мрак и свет).
В комнате холодной – не быстрый запах:
Думаю, учует вовремя сосед.
Заглянёт – а «сука» без движенья, вон как!
И сюрпризом жданым обернётся шок.
И придут с баграми, а ещё с клеёнкой,
И засунут бабку в плотненький мешок.
И не будет горя – ни слёз, ни фальши,
Лишь схлюпнёт водичкой – тёпленькой! – ушат.
О любви поэты будут думать дальше --
Только вот не будет моих стишат.**

*В войне мы уже 12 лет (с 2014 года).

**Для сочувствующих: температура уже спала, так что я здорова. И отопление дали, вроде нормально. То просто организм не выдержал, бывает -- даже с закалёнными лишними старушками.
     17.02.2026