Лето. Эскиз бессмертия

Лето не спрашивает.
Оно просто входит —
распахивает окна,
сбрасывает с плеч остатки тишины
и смотрит прямо в глаза.

В этом свете уже ничего не надо доказывать.
Всё, что было эскизом, — стало жизнью.
Всё, что ждало, — сбылось.

Осталось только дышать.

---

А после весны наступает пора,
когда небо зреет, и птицы поют.
И свет уже льётся не робко с утра,
и густо ложится на грудь у берёз.
И пахнет вновь — свежей зеленой травой,
июльской землёй, земляникой, рекой,
и кто-то невидимый, вечно живой,
вдруг вздохом за левым плечом — мы с тобой.

В детстве казалось: умрёшь — и уйдёшь
в такое вот лето, в его стрекотню,
в густую смолу, в бесконечную рожь,
в слепящую, жаркую, теплую ночь.
А нынче я знаю: смерть — это когда
входишь в июль, деревья в цвету,
и яблоня сыпет свой белый наряд,
и ты узнаёшь в лепестках теплоту,
тех самых ладоней, что гладили в детстве,
твои волосы, что у виска,
и воздух становится тёплым наследством,
где каждое дуновение — это мечта.

Смерти нет. Есть только зрелость света,
когда он налился до самых краёв.
И мамы руки — в дуновении ветра,
в дыхании речки, в шепоте ручьёв.
«А помнишь?..» — плывёт над ромашковым лугом,
и эхо несёт через поле, в лесок,
и тает где-то за дальним округом,
роняя на травы слезу как урок.

Летом хорошо упасть в траву лицом,
закрыть глаза и слушать,земли
дыхание, каждым зреющим колосом,
каждой былинкой, что склоняется к тебе.
Она помнит всех, кто когда-то лёг
в её ласковые, тёплые руки,
и выдыхает их в белый цветок,
в стрекозу, в отдалённые звуки.

Самое главное летом — это закат.
Когда свет золотит всё, к чему прикоснётся,
и тени длинны, и душа невпопад
то плачет, то вдруг отчего-то смеётся.
Сядешь на крыльцо, в руке — ромашек букет,
в стеклянной банке — остывающий чай,
и в каждом глотке — есть пробужденье,
и шёпот: «Ты чаще про нас вспоминай.
Мы здесь. Мы внутри.
Ты просто глаза пошире открой — и смотри:
мы стали твоим бесконечным теплом».

И ты уже знаешь: не надо искать.
Ни там, на погостах, ни в небе, ни в снах.
Они в том, что учишься ты принимать —
в цветах, в облаках, в тополином пуху.
В землянике, что тает во рту... благодать,
в молоке парном, и в хлебе, что свеж,
в той самой росинке на стебельке,
и в том, что ты дышишь, и просто живёшь,
себе задавая вопрос: «А есть ли там свет?»
А свет — вот он. Льётся. Густой и медовый.
Июльский, вечерний, родной, небагровый,
в котором ни страха, ни боли, уж нет.

И мы вместе с ними — в этом свете, в тепле,
в этом вечном, густом, как туман молоке.
Мы все уже здесь, на родимой земле,
в каждом колосе, в каждом лепестке.

И вдруг понимаешь: закат — это мост,
по которому ходят туда и обратно,
невидимо, тихо, без лишних вопросов,
и машут рукой, и глядят благодатно.
А ты им в ответ — просто тихо вздохнёшь,
и чай допиваешь, и смотришь на звёзды,
и первую, самую яркую ждёшь,
и знаешь: у них там такие же грёзы.

Лето — это эскиз? Нет. Лето — портрет,
который писала сама бесконечность.
Где выцвел всего лишь один силуэт,
но суть остаётся — любовь и сердечность.
И мы все внутри этого тёплого дня,
внутри этой вечности, этой минуты.
Закроем глаза. Обнимем рассвет.
Мы есть! Мы не будем уже никогда одиноки!