***

Я хочу умереть от болезни жарливой,
От косилки, набитой зелёным свинцом.
Я хочу умирать, чтоб жена не грешила,
Чтоб отплакала гроб, не смотря мне в лицо.

Я прошу об одном: не пишите письма,
Не звоните, не пытайтесь меня отыскать.
Я ушел гордецом, семьёю не признан —
Лишь актер способен меня понимать.

Моё тело сгнило под развратом и солью.
Веко вытекло в грудь от замызганных рук.
Память пропита вся коричневой кровью.
Но горжусь я отчизной, подарившей мне сук.

Воспитался страной, где ты вроде отхода,
Не способен узнать всех продавшихся слуг.
Я не ведал всю пошлость вшивой породы.
Постарался злодей, чтоб не выпустить плуг.

Одна стопка в кабак – нас таких миллионы!
-Я всё выпил, отец... Я уже не могу!
Пролетария-вон под сигнальные звоны,
Мы сидим на крыльце, внимая луну.

Ночь отпетая днём и ангельским звоном,
Поднимая плато, чтобы спустить меня вниз.
Я держусь за копыто бледно-чёрной коровы.
Я держусь, чтоб не видеть всех святошских лиц.