Кодекс судьбы

«Все события вымышлены, любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно»

 Логлайн: Осторожный библиотекарь, нашедший древний дневник, предсказывающий будущее, понимает, что каждое прочитанное им предсказание неумолимо сбывается — и следующая запись в книге подробно описывает его собственную смерть.

Сюжет:
 Главный герой — Лев, сорокалетний, педантичный и безупречно логичный архивариус в редком фонде Российской национальной библиотеки. Его жизнь — это тишина читальных залов, запах старой бумаги и полный контроль над каждым аспектом бытия. Он страдает мизофобией (боязнью микробов) и ритуалами чистоты, что является метафорой его желания оградиться от хаоса мира.
  Однажды в неописанную партию книг, поступившую из закрытой усадьбы декабриста, он находит некаталогизированный фолиант в потрепанном кожаном переплете. Названия нет. Внутри — текст, написанный на странной смеси староцерковнославянского, латыни и алхимических символов. Это дневник некоего Созонта, монаха-переписчика XVII века. Первые страницы — философские размышления. Но чем дальше, тем записи становятся тревожнее. Созонт описывает, как начал «видеть тени грядущего» в копируемых им текстах, а затем — как эти видения начали материализоваться в реальности. Последняя чёткая запись: «Сила не в знании, а в прочтении. Прочтенное — воплощается. Я создал не зеркало, а печь. Господи, прости мне это колдовство букв.»
  Лев, скептик и рационалист, воспринимает это как курьёз. Но, разбирая записи, он наталкивается на короткое, кристально ясное предсказание о событии, которое должно произойти завтра в городе: «В час, когда солнце будет в зените, каменный лев с дворцовых ворот падёт и раздавит седовласого торговца воздушными шарами.» Насмехаясь, Лев откладывает книгу.
  На следующий день, в полдень, по новостям break — срыв старой каменной грифоновой головы (в народе именуемой «львом») с карниза Эрмитажа. Погиб пожилой уличный продавец шариков. Кадры совпадают с описанием дневника до мелочей. У Льва леденеет кровь.
  Он проводит эксперимент. Находит в книге мелкое, неочевидное предсказание: «На третьем километре Обводного канала, у рыжего забора, вспыхнет синее пламя в подвале ночью.» Он едет туда и скрытно наблюдает. Ночью из канализационного люка действительно вырывается столб синего, бездымного пламени (реальный феномен — горение метана). Книга не просто предсказывает — она диктует реальность.
  Охваченный смесью ужаса и учёного азарта, Лев погружается в книгу. Он находит предсказания о крупных событиях: пожар, разоблачение коррумпированного чиновника, нелепая смерть блогера. И каждое, будучи им прочитанным, сбывается с пугающей точностью. Он осознает свою чудовищную силу: он — курок. Прочтение равно активации. Он чувствует себя богом и узником одновременно. Его ритуалы чистоты сменяются ритуалами безопасности: перчатки, сейф, никогда не читать вслух.
  Но однажды, перелистывая страницу, он замирает. Текст, написанный той же рукой Созонта, гласит: «И будет хранитель сей книги, муж, чьи руки трясутся от страха осквернения, читать сии строки. В ночь, когда часы пробьют трижды по три, его найдут в его же жилище. Лик его будет обращён к стене. Дыхание прекратится. А на стекле окна, изнутри, будет намерзший узор, подобный древу с корнями в небесах.»

Это его смерть. Детально описанная. Датированная через неделю.

Льва охватывает паника. Он пытается уничтожить книгу — она не горит, страницы прочнее стали. Пытается вырвать лист — порезы на руках мгновенно инфицируются, как будто бумага ядовита. Книга защищает себя. Он понимает, что это ловушка Созонта, который тоже, видимо, прочитал о своей кончине. Правило: прочтя свою смерть, ты не можешь её избежать, но можешь попытаться понять её причину и, возможно, обмануть форму.
 Расследуя обстоятельства своей предсказанной гибели, Лев обнаруживает, что в городе есть другие «читатели» — потомки тех, кому Созонт когда-то давал советы. Они образуют тайное общество «Переплет», которое знает о силе Кодекса и считает его священной реликвией, требующей жертвы для поддержания «порядка судеб».
 Смерть каждого Хранителя книги (а Лев, сам того не зная, стал им) — это ритуал обновления её силы. Узор на стекле — их метка.
  Лев вступает в игру с «Переплётом», используя книгу как оружие: он находит и читает мелкие предсказания о членах общества, запуская цепь событий, которая сеет среди них хаос и паранойю. Он узнаёт, что его мизофобия — не просто невроз, а слабое, унаследованное от предка-переписчика «видение» скрытых связей мира, его «грязи» — эманаций судьбы.
  Кульминация наступает в ночь предсказания. Лев готовится: его квартира — ловушка, окно укреплено, он не планирует спать. Но ровно в 03:03 гаснет свет. Не отключается электричество — свет гаснет, будто поглощается тьмой. Стены начинают «потеть» чернилами, проступают тексты из Кодекса. Он понимает, что книга материализует обстановку своей пророческой записи прямо здесь и сейчас. «Переплёт» не пришёл убивать его — они пришли стать свидетелями, чтобы ритуал состоялся.
 Холод сковывает комнату. На стекле за его спиной с жутким скрежетом нарастает иней в виде древа с корнями вверх. Он чувствует, как дыхание застывает в груди. Но Лев находит последнюю, свою собственную запись, которую он карандашом вписал на чистый лист в конце книги в порыве отчаяния: «Хранитель обратит свой взор не к стене, а к источнику страха. Он не умрёт, а изменит форму.»
 Он борется с парализующим ужасом, с силой, которая хочет развернуть его лицом к стене. Вместо этого он, превозмогая, смотрит на само окно, на это ледяное древо. Он видит в его узорах не просто иней, а карту — связи, нити судьбы всех, кто причастен к книге. Он понимает, что «Кодекс Судьбы» — не предсказатель, а редактор реальности, а его сознание — интерфейс.
 С последним усилием он не «перестаёт дышать», а задерживает дыхание, входя в состояние, похожее на сомати-йогу, имитируя смерть. Ритуал, требующий смерти Хранителя, считает свою задачу выполненной, когда жизненные признаки Льва исчезают. Члены «Переплёта» уходят.
 Лев приходит в себя на рассвете. Книга на столе — обычная, потрёпанная. Узор на окне тает на солнце. Он спасся, обманув букву пророчества, но не его дух. Он больше не прежний Лев. Его мизофобия прошла, сменившись леденящим знанием. Он понимает, что стал частью книги. Его «изменённая форма» — он теперь не просто человек, а живой канал её силы.

 Финальная сцена: Лев сжигает свою квартиру вместе со всеми свидетельствами. На прощание он смотрит на книгу в своём новом, ничем не примечательном портфеле. Он выходит на улицы города, который теперь видит по-другому: над головами людей он зыбко видит тени их возможных будущих, как недописанные строки. Он уходит в тень, чтобы использовать силу Кодекса по-своему. Чтобы исправлять судьбы точечно, незаметно, становясь призраком в лабиринте причин и следствий. Титульный лист книги, который он никогда не мог разобрать, теперь для него ясен: «Кодекс Судьбы. Том XVII. Черновик».

Он — ходячее предсказание. И он только начал писать свою главу.