Бледный шум

Здесь поутру светло,
Как на страницах Торы,
И Иисус седой
Выберет веронал.
Град перебил стекло.
Плесень укрыла шторы,
Радио под водой
Не узнает сигнал.
В доме седая гладь,
Дым золотой и стойкий
Пепельный апачит,
Истина сожжена.
Крутится рукоять
Тюнера и настройки,
Но мой эфир молчит,
Радиотишина.

Над головой опал,
А за окном вокзальчик
Шаг, поворот, кульбит,
Лезвие и разрез.
Где-то с утра пропал
Мой одинокий мальчик.
Может быть, он убит,
Может быть, он воскрес.
Комната, свет, шифон,
Холод, туман и скука:
Маленький шаг с окна.
Выпади, воцерковь.
Крошится микрофон,
Но в голове ни звука.
В радио тишина.
Только щебечет кровь.

Вспыхни и догорай
Радиус всей задачи
Пересекает круг
И рандеву стыда.
Камнем ушёл за край
Мой ослепленный мальчик,
Между костлявых рук,
Кажется, навсегда.
Тысячи марш-бросков,
Ангелы-квортербеки,
Суицидальный сон,
Выжженый шоурум,
И между двух висков,
Стоит разрезать веки,
Первым приходит он:
Первым приходит шум.

Бабочка, как душа,
Выпорхнет наудачу,
Кружит тройной тулуп
Кружит святое "три".
Молча и неспеша,
В радио плачет мальчик
Чей безымянный труп
Вечно гниёт внутри.
Лезвие режет шёлк
Из ренессанса смеха
Где-то погиб Прованс,
Минусом в сотни сумм.
Голос почти умолк,
Кто-то ломает эхо,
Кто-то слепил из нас
Гипсовый бледный шум.

Мрак полюбил не ту,
Мрак полюбил иначе,
И тополиный чёлн
Тает в руках зимы.
В радиотемноту
Был превращен мой мальчик,
В рёв нерожденных волн,
В гул перетёкших мы.
В комнате духота
Режет диагонали
Всюду, всегда и сплошь
Доски, земля, костюм.
Сброшена частота
И на любом канале
Радио крутит ложь:
Мертвенно-бледный шум.

Мрамором алтарей
Кто-то оставил сдачу,
На серебре пруда
И на семи ветрах
Здесь, из пустых дверей,
Кажется, вышел мальчик
Чтобы дойти туда,
Где умирает страх.
Лёд заковал крыльцо,
В пламени и репризе
Всякий земной закон
Выдержан и угрюм.
Падает на лицо
И застывает слизью
Из темноты икон
Бледно-молочный шум.

Бабочки доспестрят,
Сумрак, что тих и вкрадчив,
Для всей любви людской
Вырежем, догрызём.
Это тобой, снаряд,
Был обезличен мальчик,
Под гробовой доской
Въевшийся в чернозём.
Ласково и темно
Ночь улыбалась танку,
Кружево из узлов,
Пороховой парфюм.
Град застучал в окно
И превратил морзянку
Из пресловутых слов
В мраморный бледный шум.

Снежная белизна
С каждой минутой ярче
Радости на игле
Крашенной в карнеол.
Это к тебе, весна,
Снова уходит мальчик,
Через спираль в стволе
В огненный ореол.
И поднялась земля,
И раскололся улей,
И утонул трамвай,
Выстрелив наобум.
В зареве февраля
Став пассажиром пули
Вылетел прямо в май
Каменный бледный шум.

Под головой стена,
И ничего не значит
Зеркало белых льдин
Смявших земную ось.
Это к тебе, луна,
Тихо ушёл мой мальчик,
Сквозь ПСО - один,
Медленно и насквозь.
Капает и бурлит
Огненный ветер юга.
Хочешь идти? Иди,
Только с ума на ум.
Где среди гулких плит
Тихо засеет вьюга
В сумерках на груди
Вымерзший бледный шум

Белая ночь стройна,
И тишина всё ярче,
Плачет Искариот
В звёздное решето.
Это к тебе, война,
Насмерть ушёл мой мальчик,
Поезд уже везёт
Цинковое пальто.
Падает махаон
Время течёт и вязнет
Над темнотою крыш
Рвёт полотно Ишум.
Так почему же он
Из всех возможных казней,
Смог выбрать только лишь
Пепельно-бледный шум.

Сломленный кальцефир,
И обнимал, и нянчил.
Быть неподвижным - плюс,
Выжившим - моветон.
Это в тебе, эфир
Умер безликий мальчик.
Шум, превращаясь в пульс,
Топит последний стон.
Книга и рваный плед,
Ночь открывает пасти,
Лезвием по лицу
Резали и скребли.
Я уже сотни лет
Тихо пою о счастье,
На ухо мертвецу
Шепотом из земли.