Демиургия языка часть III Данте Алигьери

ЧАСТЬ III
Данте Алигьери

Время - вертикаль. Через terza rima - магическую форму, воплощающую гегелевскую триаду  - Данте превращает время в спиральное восхождение. Это не линейное движение, а «ввинчивание» сознания в Вечность, где ритмический порядок побеждает хаос.
Рифма у Данте - это не украшение, а способ организации памяти и времени, цемент, скрепляющий этажи загробного мира. Без этой жесткой структуры Ад просто развалился бы на куски.
Если Пруст - это вода и паутина, то Данте - это камень и кристаллическая решетка.
Данте действительно совершает инженерное чудо. Он использует поэтическую форму как несущую конструкцию для физики своего мира. Без этой формы его загробный мир был бы просто набором галлюцинаций, а с ней он становится архитектурным чертежом Вселенной.
Гениальность терцины (aba, bcb, cdc) не в красоте, а в ее кинетике. Это сцепление шестеренок.
Средняя строка первой строфы (b) становится обрамляющей рифмой следующей (b-c-b). Это означает, что каждая строфа беременна следующей. Сюжет не может остановиться, его толкает сама структура рифмы.
Читатель не может остаться в круге Ада, даже если захочет. Рифма требует разрешения в следующей терцине. Это создает эффект того самого «ввинчивания». Мы спускаемся (или поднимаемся) не по своей воле, а потому что звуковой ряд требует завершения. Это диктатура акустики над временем.
Без рифмы Ад развалился бы. Но Данте идет дальше - он использует рифму как инструмент правосудия.
Данте часто рифмует понятия, которые хочет связать философски. Рифма у него - это уравнение. Если «Христос» (Cristo) рифмуется только с самим собой (в «Раю» Данте не смеет рифмовать имя Христа ни с чем иным), то в «Аду» имена грешников могут рифмоваться с грубыми, низкими словами.

Ma chi prende sua croce e segue Cristo,
ancor mi scuser; di quel ch’io lasso,
vedendo in quell’albor balenar Cristo..

(Но кто, взяв крест, идет вослед Христа,
Тот мне простит за слабость описанья,
Когда сам узрит в небе свет Христа.)

Данте намеренно нарушает правило «не рифмовать одно слово дважды», чтобы показать исключительность Христа.

«Cos; vid’io la gente maladetta
esser feruta e senza fine scissa;
n; sai qual male a riguardar pi; ferma».

(Так видел я тот проклятый народ
Раненным и рассечённым;
Не знаешь, какое зло ужасней из невзгод)

В глубоких кругах Ада звуки становятся скрежещущими, с обилием согласных, имитируя тесноту и тяжесть камня. В «Раю» гласные становятся открытыми, воздушными, имитируя свет. Язык меняет свою плотность вместе с «высотой» подъема. Время здесь определяется качеством материи стиха.

У Данте три режима времени, и все они удерживаются структурой поэмы:

Ад
 (застывшее время)

Здесь нет перемен. Грешники заперты в вечном «сейчас» своего греха. Время закольцовано. Терцины здесь работают как цепи, приковывающие персонажей к их мукам. Спираль сжимается в точку.
Чистилище
(земное время)

Единственная часть, где время течет линейно. Здесь есть надежда, есть изменения, день сменяет ночь. Спираль разжимается, это время восхождения и труда. Terza rima здесь работает как лестница Иакова.

Рай
(сферическое время)

Здесь время исчезает, растворяясь в вечности и свете. Движение больше не нужно, потому что цель достигнута. Вертикаль упирается в абсолют.
Джойс разбивает время на атомы. Пруст бальзамирует его в янтаре памяти. Данте же синхронизирует время человеческое с временем божественным.
Его terza rima - это код доступа. Он берет хаос человеческой истории и укладывает их в жесткую иерархическую структуру, где у каждого элемента есть свое неизменное место.
Это триумф Порядка. Данте показывает, что Вселенная рифмуется сама с собой. И заканчивает каждую из трех частей комедии одним и тем же словом - stelle (звезды). Это финальная точка вертикали, куда устремлена вся спираль его гигантского текста: выход из мрака синтаксиса к свету смысла.