Сенька, микролиты и чихуа-хуа. Фото из инета

  Совпало нам как то раз в троём ехать на УЗИ в город М. Договорились с местным водителем чтобы он нас свозил в назначенный день, и на определённоё врачом время. Сели в машину, и едем, я, мой одноклассник Сенька (Толик Сенько), и Кремушек (Артур Кременцов). От нашего села до города 85 километров.
  По дороге заехали на ТНК, местную авто-заправку. Геннадий, - это водитель, заправил автомобиль, набрал бензин в двадцатилитровую канистру, поставил в багажник, и поехали дальше, нам предстоит проехать ещё 57 километров. По салону автомобиля пошёл лёгкий запах бензина.
  - О как он приятно пахнет, - говорит Артур, я люблю, просто обожаю запах бензина.
  - А мне больше нравиться запах ладана в церкви, - говорю я, - вот так бы нюхал и нюхал его.
  - Ага, - говорит Сенька, - тебе всё, что не хуже, то и нравится.

  За стёклами бегущего автомобиля, по всем окрестностям стоит словно дымка туман. Серый снег подражает серому небу, тёмно-серые лесополосы и дальний лес. На полях словно пики торчат стебли скошенного подсолнуха. Где нигде по обочинам магистрали ходят парами белогрудые сороки. В кабине тишина, нарушаемая робким, едва слышным  шумом мотора. И тут вдруг нистого ни с сего запел Сенька:

  - Ого-го-го, зеленоглазное такси,
  Ого-го-го, затормози - затормози,
  И отвези меня до тех,
  Хто радый будет мне всегда, всегда-а-а-а... О с каким же удовольствием он пел.

  - Блин, говорит Генка, - когда же закончатся эти погодные качели?
  - Как они достали, - ходишь как зомбак, чай крепак пьёшь, а не помогает, - кофе, и то ни штырит.
  - Сна нет, а если заснёшь, то тут же надо вставать, уже утро.
  - Не знаю, говорю я, - я ничего не ощущаю, день как день, ночь как ночь, в восемь часов вечера заснул, и в пять утра проснулся.
  - Ни магнитных бурь я не чувствую, раньше же их не было, мы даже не знали о их существовании, мой духовник иеромонах Ираклий говорит, что их не бывает.
  - Вот правда сегодня спал плохо, несколько раз просыпался от плохих снов.
  - Надо же, никогда о том, что снилось не думаешь, а оно сниться. И я рассказал ребятам о своих сновидениях:

  - Первое, что я увидел во сне говорю, это большой луг, на котором стоит огромная каменная глыба. Всюду колышется на ветру созревший серого цвета пырей, небо затянуто низкими тяжёлыми облаками, звучит до ужаса страшная музыка, и грубый властный голос из ниоткуда:
  - Ле-ни-ну несут траву!
  - Ле-ни-ну несут траву! Я не выдержал, и от страха проснулся, борясь смежающимися глазами со сном, чтобы не увидеть продолжение. Не получилось, я тут же заснул, и вижу, солнечный летний день, не знакомый двор огороженный старым штакетником, голубое небо, и пепельного цвета тучки. Помню, что я очень боялся летающей по небу грозы в виде тёмного облака. Я прятался от него в каком то сарае, а потом во мшанике на подобии подвала. Сижу в темноте там, а оно подлетает , и говорит мне детским голосом:
  - Ага, - я нашла тебя. И я вновь проснулся от страха. Я думал, что эта гроза сейчас меня убивать будет.

  Поправив подушки, и толкнув жену чтобы не захлёбывалась от своего храпа, я быстро уснул. Генка крутил баранку, зорко смотрел сквозь лобовое стекло, и мило улыбаясь произнёс:
  - Хох, - как тебе удаётся запоминать сны? - я свои проснувшись тут же забываю.
  - Не знаю, ответил я , и тут же продолжил:
  - Снятся мне какие то деревья с пышными кронами, одно дерево схватило меня, и я оказался на верху, на самой его макушке. Смотрю самолёт летит, и носом туда-сюда шевелит, словно вынюхивает чего то, и чую я, что он по мою душу летит. Я держась за ветки как обезьяна, нет, вот как заправский паркуровец стал по ним опускаться на землю. О как это было прикольно, как интересно, и мне хотелось так делать ещё и ещё.
  Догнал меня самолёт, стал нервно нюхать мою голову. Я прыгнул в озеро или в речку, не помню. Лежу на жне, вокруг меня тина, ходят рыбы, вода прозрачна, как будто её из под крана налили, и, что удивительно, я дышу, дышу словно на берегу.

  Потом я оказался не понятно где, всюду немцы, я стрелял в них их автомата, и вижу, что у меня уже в руках не автомат, а палка. В меня попадают немецкие пули, а не больно. Схватил я кусок доски, сел на него верхом, и полетел над землёй. Они стреляют, в меня, а не попадают. Прилетел я на высокую скалу, и вижу, у её подножия всюду глиняные просторы, и зыбучие пески тёмно-оранжевого цвета. О как же было страшно смотреть в низ, кружилась голова, и подкашивались ноги, а в голове мысли, как же мне по всему этому идти? Сорвался я со скалы, лечу в низ, а в районе солнечного сплетения, так хорошо, такой необычный кайф, такое сладострастное ощущение, не земной кайф легонечко холодил живот, просто неописуемое удовольствие невесомости. Проснулся я, от этого на одно мгновение, и тут же уснул.
  Снится мне элеватор, у зава, лежат кучи железа, деревянный щит за которым прячутся не знакомые люди. Взглянул я на небо, а там, цветные миражи, словно кто то показывает слайды, или кадры диафильмов, и главное, написаны строчки из жёлто-горячих звёзд. Что там было написано, я вроде бы читал, а ничего не понял.
  Подошла ко мне красивая девушка, я целовал её в губы. Целую, а из её губ мне в рот то и дело тянутся слюни. Хочется их сплюнуть, а не удобно, боюсь её обидеть.

  - Тьфу, сказал слово со второй буквой алфавита Сенька, - тьфу! А я продолжал:

  - Вдруг вижу, какая то ниша в земле, чем то похожая на оркестровую яму, и в ней тянуться в низ ступеньки. Пошёл я по ним, а там, в самом низу бушует стремнина реки, из которой вынырнуло гигантского размера бревно, как будто бы это ствол секвойи, и говорит:
  - Всё, - ты попался. Мне стало страшно так, что я закричал, и проснулся от толчков жены. Открываю глаза, и спрашиваю:
  - Ты чего? - а она:
  - Ты кричал. Всё, больше я не спал, да и никчему уже было спать.

  - Какие сны у тебя, такой точно и ты, - сказал Сенька.
  - Как был дебилом в школе, дебилом и остался.

  Я не злюсь на него. Нет у меня в мозгу такой функции злиться на человека, равно как и нет функций зависти и обиды. Не дал мне этого Господь.

  Так, благодаря моим сновидениям, дорога оказалась короче, и незаметно пролетело время. Мы въехали в объятия города, в его бесконечную суету. Благополучно прошли по очереди УЗИ, сели в машину, и Сенька с грустью говорит:

  - Всё мужики, мне похоже хана.
  - В смысле? - поинтересовался Гена.
  - Да в том смысле, что мне хана.
  - У меня в левой почке микробиты, - прогундел Сеня, - а в правой камни и киста.
  - Ген, - остановись у "Магнита", говорит всё тот же Сенька, мне срочно бухнуть надо, да и соседка просила корм её чихвеухе купить.
  Кому-кому, спросил Артур?

  - Соседке, у неё собака чихвауха. Может чихуа-хуа?
  - А пёс его его знает, может и чихвахуа. Сенька купил Финки, это водка такая, Финка называется, и корм. Едем дальше, я говорю:

  - Сенька, - может у тебя нашли микролиты, а не микробиты?
  - Дай своё заключение, я посмотрю.

  - Да, что ты дебил понимаешь? - и не дал. Стал я успокаивать его нервную систему:

  - Микролиты, это тот же песок, он есть почти у всех, - пей мочегонную траву, спорыш например, или якорцы, уж они то тебе точно песочек выгонят, всё вместе с мочой выйдет.
  - Ты дурак!? - говорит подвыпив Сеня, какой песок?
  - Как он туда попал? - я всегда всё мою, - да и не желудок это, а почки.

  - Ну значит ты по пьяни камни глотал, раз они попали тебе прямо в почку. И понеслись в мой адрес из уст Сеньки оскорбления, и бранно-матерные слова. Я к нему привык, так как он ещё со школы недолюбливает меня, вот всю свою жизнь на меня зубоскалит.

  "Магнит", водка, кавказская музыка, и пошло умиротворение страдальца Сеньки.