3. Клятва Гиппократа

Нынешний апрель выдался холодным, сырым и мрачноватым. Низкие ватные облака, скрученные в огромные пушистые серые рулоны, стремительно проносились над домами вечернего посёлка. Казалось, ещё чуть-чуть и они застрянут, зацепившись о верхушки берёз или печные трубы. Осипшие мокрые вороны недовольно шлёпали по вчерашним сугробам и пытались ругаться между собой, чем очень забавляли Тёму.
- Кхаа, ках, ках, - повторял он и заливался от хохота, наблюдая за ними с  крыльца.
Тут он  внезапно умолк ,услышав неподалёку родные голоса деда, отца и тёти Оли.  Послышался скрип дверной ручки. Недолго думая Тёма спустился с крыльца и забежал за угол дома:
- Ну, как поговорили? - в один голос спросили Дед Егор и тётя Оля.
-  Да, я ей объяснил, что через неделю уезжаю и не могу подвести ребят. Меня ждут пациенты. Она вся в Настю - сразу меня поняла, а вот с Тёмой, боюсь ,предстоит тяжёлый разговор. Но всё будет хорошо, я уверен, что скоро всё наладится, - негромкий, но уверенный голос отца на крыльце поразил Тёму в самую глубь сердца.
- Как, опять! Ты уезжаешь снова! Почему? - Звенящим голоском задребезжал Тёма, выбегая из-под крыльца и нервозно хватая отца за рукав куртки. В его словах чувствовалась детская обида и укор.
- Опять проказничаешь? Разве мы тебя не учили, что подслушивать и встревать в чужие разговоры нехорошо? - дед Егор поглаживая бороду сурово насупил брови и сердито отчитал внука.
- Оставь, папа, пусть поговорят, а мы пойдём наш с Лушей черёмуховый пирог  по старинному рецепту попробуем, пока Витька всё не слопал, да телевизор посмотрим, там как раз твоя любимая передача начинается с бессменным усатым ведущим, - Ольга заботливо взяла всё ещё бурчащего отца под руку и увела в дом.
Тёма заревел навзрыд и почти успел убежать, но твёрдая рука отца остановила его многочисленные попытки.
- Всё будет хорошо сын, я скоро вернусь, - Сева пытался утешить Тёму , разговаривая с ним как со взрослым.
- Ты ведь обещал, что приедешь! Обещал, - красные от слёз глаза Тёмы уставились на отца в поисках ответов.
- Обещал. Приехал. Но я врач, Тёма и давал клятву. Я помогаю тем, кому без меня никак не справиться.
- А кому клянутся клянутся врачи? - вытирая слёзы кулачком поинтересовался Тёма, гладя второй рукой уткнувшегося в него из чувств сопереживания Жорика.
-  Я давал клятву всему обществу: от мала до велика. А первую клятву врача произнёс древний врач Гиппократ. Он приносил клятву своему богу солнца Аполлону.
-Тёма сначала сосредоточенно слушал ответ отца, а потом расплылся в улыбке:
- То был солнечный доктор, а ты общественный?
- Получается, что так, идём  в дом, завтра двинемся рано -  маму навестим, - отец ласково потрепал сына за непослушное ухо, так и норовящее вылезти из под шапки.
- Хорошо, папа, - Тёма послушно взял отца за руку. Он думал о том, какая она была, его мама Настя и правда ли что она видит каждый его поступок откуда-то свыше.
Следующее утро выходного дня выдалось в Предкино не сказать, чтобы солнечным, но не хмурым. По лазурному небу бежали стадом кучевые облака и их белые бока подчёркивали неуверенную белизну последних кучек бывших снеговиков, которых лепил во дворе Витька.
- Ну, Жорик, ты за старшего, - после завтрака и кормёжки скотины, дед Егор, Сева и Луша сели в зелёную Ниву старшего главы семейства и двинулись в путь. Дорога плавно петляя, шла через добротный сосновый лес, который уже отряхнулся от зимней спячки и источал  хвойный смолистый аромат, радуя и глаз, и обоняние. Вдали показалось старое  кладбище.
Пока дед парковал машину, Сева с детьми купили несколько розовых гвоздик и двинулись по тропинке к памятнику матери.
- Ну, здравствуй, Настя, давно я не был у тебя, - Сева  закрыл глаза и снял кепку, стараясь не глядеть на портрет улыбающейся жены. Тёма же молча и с интересом смотрел на её красивое лицо, светлые глаза и волосы, пытаясь вспомнить, где он видел эти до боли знакомые черты. Тут он перевёл взгляд на сестру, которая, предварительно убрав с памятника упавшие ветки, возложила к памятнику 2 розовых цветка.
- Такие же глаза как у Луши, Луша, смотри, - закричал от восторга Тёма.
- Тише, не кричи, тут нельзя кричать! - погасила шёпотом его пыл Луша.
- А ведь правду, малец, говоришь, - похвалил внука подошедший дед Егор. - Луша очень на мать похожа, да и ты тоже, - смотрите -ка  что я принёс.
В руках у деда был небольшой горшок с декоративной сосной и лопатка.
- Лапа?- удивился Тёма.
- Почти Лапа, а вернее её маленькая сестра,  она вырастет не более чем в человеческий рост, твоя мама очень любила сосны, пусть и рядом с ней растёт- ответил дед, сажая сестру Лапы в небольшую лунку около памятника. Внезапно, совершая прыжки как опытный марафонец, рядом пронёсся какой-то зверёк. Его как следует успел разглядеть только Тёма:
- Зайчик, зайчик! - Это он, мой зайчик! - Объяснял всем Тёма.
- Да, часто я вижу этого косого, - улыбнулся дед. - Да что тут удивляться,  так получилось, что у тебя и мать, и отец с фамилией Зайцевы! Так что это наш общий зайчик!- вот такие чудеса, объяснил удивлённым таким открытием Тёме и Луше,дед.
Посетив могилы бабушки Тони, жены деда Егора и остальной родни, старшие решили прокатиться до берега Волги. Лес внезапно расступился и Тёма увидел первый в своей жизни ледоход: огромные судна-льдины с отважными капитанами-чайками на борту в стремительном течении то бились друг о друга, издавая устрашающие звуки скрежета, то стихали и, казалось,  шелестя старой газетой, шипели друг на друга. Пока одни льдины возвышались над другими, третьи тонули в желтоватой стремительной пучине, напарывясь на плывущие рядом старые коряги, куски забора и хозпостроек.
В то время как Луша с Тёмой заворожённо и с улыбкой на лицах смотрели на грандиозное зрелище, взрослые понимающе переглянулись.
- Подтопило немного огороды- то нынче, - сокрушался дед Егор, - но ничего, обещают, что завтра вода на спад пойдёт.
День отъезда Севы выдался по настоящему  тёплым и путь до станции семья решила проделать пешком. Жёлтые пятнышки мать-и- мачехи дополнительными лучами освещали ей путь, проснувшиеся ручьи радостно журчали, а пустившиеся в рост травы, казалось,можно было даже услышать. Гудок приближающегося поезда возвратил Тёму из весенней неги.
-Ну вот, пора прощаться, ребята, Я скоро приеду , вот увидите- Сева обнял детей и обожающего его Жорика, похлопал по плечу Витьку, пожал руку деду Егору и, закинув за спину рюкзак, заскочил на ступеньку уходящего вдаль поезда.
Дорогу домой Тёма провёл в раздумьях, а вот Луша, наоборот, отчего-то повеселела в последнее время и часто улыбалась.
- Смотри как красиво, верба распушилась, - показала она Тёме. Внезапно, как по мановению волшебной палочки,  на тонких ветках деревца приземлилась стайка желтоватых птичек, уже хорошо знакомых Тёме и хором запела множество маленьких песенок, которые объединял воедино в прекрасную симфонию великий музыкант и дирижёр- Апрель.
Подойдя к калитке дома, все увидели радостно бегущую по лужам, словно маленькую девочку, тётю Олю и прыгающего на задних лапах вокруг неё Жорика.
Пока дед Егор качая головой смотрел на дочь с недоумением, Тёму вдруг охватило предчувствие чего-то доброго и грандиозного, и только  Луша стояла в сторонке и понимающе улыбалась.
- Мам, ты чего так с дежурства бежишь? - удивлённый такими способностями совсем далёкой от спорта, как он думал, матери, спросил Витька.
- Ур-ра-а! Да вы новости - то слушаете, ну хоть иногда или только слова отгадываете? -  раскрасневшаяся  тётя  Оля запыхаясь, попыталась рассердиться, но залилась звонким смехом:
- Тёма, Луша у меня для вас отличные новости, ну а Сева, получается,в поезде узнает!