Созвучие пустот
Созвучие пустот
Эрик Сати - композитор, который, лучше других понимал, что музыка - это не столько звук, сколько организация тишины.
Он хотел, чтоб музыку не слушали, а в ней жили.
Gnossienne 1 с её отсутствием тактовых черт и гипнотической, даже навязчивой повторяемостью - идеальный аккомпанемент для моего стихотворения, в котором герой живёт так, будто он стул.
Левая рука у Сати отбивает ритм, похожий на падение капель или на тот самый «пепел», летящий с гардины. Это ритм времени, которому совершенно безразличен человек. В стихотворении та же статика: накал тускл, замки — нули.
В его музыке нет драмы, нет взрыва, как нет её и в стихах. Гноссиенна не развивается, она длится.
Сати придумал термин «меблировочная музыка» - музыка, которая должна стать частью интерьера, как стул или обои. И стихотворение начинается именно с интерьера, с ламп и стен, где человек сам превратился в предмет обстановки.
Гноссиенна здесь звучит не как фон, а как голос самой комнаты. Мелодия, которая, уткнувшись в тупик, каждый раз начинает заново, прекрасно иллюстрирует попытку души выбраться из герметичного пространства через Данте, и неизбежное возвращение к «чадящему сосуду».
Натюрморт с книгой
Накал спирали в лампе тускл и скуден.
Песочной охрой залита стена.
След бытия отныне беспробуден
и номинален. Драма не нужна —
я разучилась подбирать слова.
Замки; — нули, круги без сердцевины
(какой кузнец ковал сей интерьер?).
Пыль — времени распад — летит с гардины
на пол, как пепел сброшенных манер,
Вгоняя в краску ветхий интерьер.
Зрачок, уткнувшись в Алигьери том,
«Aiutami da lei…» — твердит не всуе.
Тень сдвинулась, напомнив об ином
пути, и, маршрут тот именуя:
«A te convien tenere altro viaggio».
Теперь — окно. Стекло, где мир исчез.
Была ли жизнь? Реальность или мнимость?
К чему гадать. Смысл выветрился весь.
В щепотку пыли сжалась вся интимность.
Чадит сосуд. Страницы тяжелей
нагробий. Их усталость и обиды
Небесный Чтец, уставший от ролей,
простит. И скроет, не подав и вида.
Свидетельство о публикации №126021705982