Демиургия Языка. Часть I Джейм Джойс

Grammatica est ars victrix aevi

Демиургия Языка. Грамматика как способ приручения Времени.

В мире, где энтропия является единственной константой, человеческий разум воздвиг самую изысканную линию обороны - Язык.
Мы привыкли видеть в грамматике лишь свод формальных правил, однако, в метафизическом измерении она предстает как сложнейший демиургический аппарат.
Через расслоение, расщепление, дробление и ритмизацию времени мастера слова не просто описывали реальность - они создавали альтернативные законы бытия, в которых Хронос перестает быть диктатором и становится соавтором.
Каждый из демиургов литературы нашел свой уникальный аркан для укрощения временного потока.




ЧАСТЬ I
Джеймс Джойс

Время - дифракционная решетка. Используя аналитическую безжалостность английского языка, Джойс не просто растягивает день - он его расслаивает.
Английская грамматическая сетка из двенадцати времен - это попытка картографировать четвертое измерение. В то время как другие языки довольствуются грубым делением на "было", "есть" и "будет", английский вводит понятия длительности (Continuous) и завершенности к моменту (Perfect).
Джойс использует этот инструментарий, чтобы свергнуть диктат Хроноса.
- Two tickets to Dublin
- Куда, блин?
- Ту Даблин

В "Улиссе" атомарное мгновение дробится: мы видим не просто действие, а процесс его протекания, его результат и его влияние на следующую секунду одновременно. 12 времен - это 12 зеркал, расставленных вокруг одного события.
Благодаря этому один дублинский день обретает объем столетия. Это не описание времени, это его пространственная колонизация.
Future in the Past (будущее в прошедшем) - это ведь не просто грамматическая категория. Это формула человеческой напрасной надежды, уже ставшей историей. А Present Perfect Continuous? Это же чистое состояние тревожности и невроза - действие, начавшееся в прошлом, длящееся до сих пор и, вероятно, не собирающееся заканчиваться.
Англичане вовсе не свергают Хроноса, нет. Они поступают с ним куда жестокосерднее, они его бюрократизируют. Англичане заставили Время заполнять бесконечные анкеты и бланки, где нужно указать точное время прибытия и статус завершенности. И Джойс - старший клерк в этой небесной канцелярии.
Джеймс Джойс не просто описывал Дублин он пытался синхронизировать язык с самим процессом мышления, которое никогда не происходит в Past Simple. Мышление всегда происходит здесь и сейчас, даже когда мы вспоминаем прошлое.
В «Улиссе» Джойс эксплуатирует английскую категорию Continuous (длительного) до предела. Герундий и причастие настоящего времени с их вездесущим окончанием -ing - это способ заморозить мгновение, не убивая его. Давайте посмотрим конкретнее, как этот «главный клерк» манипулирует бланками времени.

В третьем эпизоде «Улисса», когда Стивен Дедал идет по пляжу Сэндимаунт, Джойс использует грамматику, чтобы показать восприятие реальности до того, как разум успел её обработать.

«Ineluctable modality of the visible: at least that if no more, thought through my eyes. Signatures of all things I am here to read...»

я здесь, чтобы прочесть их…)

Здесь время останавливается. Джойс отбрасывает глаголы связки, оставляя чистые существительные и причастные обороты. Грамматически это выглядит как список инвентаря. Он не пишет «Я вижу волну». Он описывает процесс видения как физическое явление. Хронос здесь бессилен, потому что нет предиката, толкающего время вперед. Есть только чистое бытие.

Как было уже упомянуто про невроз «настоящего совершенного длительного». У Джойса этот перфекционизм доведен до абсурда в эпизоде «Итака». Он написан в форме катехизиса (вопрос-ответ).
Это и есть та самая бюрократизация. Джойс описывает, как Блум кипятит воду, с научной точностью, перечисляя физические законы.
Он берет банальное действие. Помещает его в сложнейшую синтаксическую решетку.
Результат: действие (кипячение воды) становится сакральным актом, длящимся вечность. Время здесь не течет, оно архивируется.

В финальном эпизоде «Улисса» («Пенелопа») Джойс совершает, пожалуй, главный акт насилия над грамматикой. Он убирает знаки препинания.
Точки и запятые - это пограничные столбы времени. Точка говорит: «Момент закончился. Начался новый». Убрав их, Джойс превращает 40 страниц текста в одно гигантское предложение.
Грамматически это создает эффект бесконечного Present. Поток сознания Молли течет без барьеров, прошлое (Гибралтар, первый поцелуй) сливается с настоящим (скрип кровати) и будущим.
Здесь Хронос не соавтор, он изгнан вон из спальни. Остается только Duration (длительность) по Бергсону, которую невозможно перевести на язык чисел либо измерить.

Если в «Улиссе» день растянут на столетие, то в Finnegans Wake  («Поминки по Финнегану») история всего человечества спрессована в одну ночь.
Джойс использует здесь не просто Future in the Past, а создает цикличное время. Роман заканчивается обрывком предложения, начало которого находится на первой странице книги.

«A way a lone a last a loved a long the / riverrun, past Eve and Adam's...»
(Путь, одинокий, последний, любимый, долгий, тот -
река бежит, мимо Евы и Адама…)

Грамматический круг замыкается. Это уже не Future in the Past, это Future is the Past. Будущее и есть Прошлое. Грамматика здесь побеждает смерть, потому что в круге нет конца.
Джойс действительно бюрократ. Но он бюрократ божественного масштаба. Он заполнил анкеты Времени таким мелким почерком и с таким количеством уточнений, что у Смерти просто нет повода поставить печать «Done».
Английский язык с его системой времен дает сетку координат, но именно Джойс догадался, что, если заполнить каждую клеточку этой сетки словами предельной плотности, время в ней застрянет, как муха в янтаре. Grammatica действительно victrix.