Шалуах а-кен или обретение благословения

“Шалуах а-кен”.( к “Дневник Авигель)

Бельгияляй Антверпена. Длинная аллея посредине которой проложены трамвайные пути, которые в какой-то момент уходят под землю, подныривают под круглую площадь со стоящими на ней дружным кружком особняками, в некоторых из которых расположены молельные заведения - синагоги. Потом, из под самой этой площади она выныривает и тянется в сторону Гармони-парка, парка гармонии. Вся Бельгияляй тянется серой змеёй от виадукта украшенному замысловатыми узорами чугунной ограды , по которому бегут поезда от вокзала и к вокзалу. К вокзалу, который является ещё одним архитектурным шедевром.
   Я возвращался с Изабелллаляй номер 27, где меня, как хузана, жениха, вызывали к чтению Торы, поздравляли и сердечно пели “Симан тов, умазел тов- ве а-коль Израель”.
Я шёл по направлению к парковке, при одной из синагог, где меня верно ожидала моя машина. Цифры часов тоже неумолимо движутся в сторону 23:00, что для меня будет значить, что ворота во двор будут закрыты и я не смогу выехать из него. Спешу, подгоняемый воспоминаниями из “Далёкого вчера”: когда это было? Три года назад? Больше?
***
Бесконечные арки для въезда машин, уходят низкими сводами вглубь зачастую обширных дворов-садиков. Почти у каждого здания, стоящего бок о бок вплотную с соседями, есть такие арки-заезды. В ту ночь, ночь злопамятную или благословенную, заглядывал я в каждую арку и каждый двор, оценивая разделяющие внутренние дворики заборы и свои возможности, чтобы их преодолеть. Оценивал и пытался подсчитать количество этих заборов, которые мне нужно преодолеть, перелезть через них и спрыгнуть в незнакомый двор в темени ночи, пробираясь через колючие, разросшееся царапучие кусты. Поэтому-то я и спешил к своей машине, чтобы избежать повторного спортивного испытания в ночи и побыстрей уехать на ней домой.
Йоэль! Шалом! Ма ни Шма?- Как дела?
Беседер.
В порядке? Вы пойдёте сегодня за яйцами?
Йоэль - знакомый торговец подержанными золотыми изделиями, всякими “Ролексами”, “Шопа”, “Картье”, разными драгоценными камнями, бриллиантами, “сырыми” и “огранёнными”, сын богатого владельца недвижимостью во всей Бельгии.
Я не знаю.
А когда Вы будете знать, реб Йоэль?
Я никогда не знаю, что буду делать завтра,- по обыкновению уклончиво отвечает толстый капризный и избалованный торговец,- у меня всё происходит внезапно.
Уже больше, чем два года обещает взять меня Йоэль на “сбор яиц”, но каждый раз у него что-то срывается и поездка отменяется. Наше примечательное знакомство и произошло в момент, когда Йоэль забравшись по алюминиевой лестнице к верхушке дерева, обследовал его на предмет наличия голубиных гнёзд, с тем, чтобы ночью вернуться, когда на яйцах будет сидеть мать и забрать яйца с собой. Эта встреча произошла в бельгийском городе Кнокке. Мои детки сидели на пешеходной части улицы на каменном приступке, разогретом летнем солнцем и ели картошку-фри. Тогда-то мы и увидели толстопопого еврея в чёрном костюме и в больших очках с дорогой складной лестницей, обследующего деревья. Так мы познакомились. Так я узнал, что некоторые заповеди из Торы, кажущиеся необычными и непонятными, исполняются по сей день. Исполняются досконально и, с порой, фанатичным рвением.
Йоэль  имел и дорогую лестницу и большую машину и несколько особняков. На свои “яичные походы” он неизменно брал кого-то из своих детей и ещё кого-то из хороших знакомых, поскольку, по его собственному заявлению, друзей у него не было. Это было его страстным “хобби”, чтобы “прочёсывать” бельгийские аллеи, аллею за аллеей, обнаруживать там гнёзда и прогонять из них птиц. В эти моменты воздух и ночь спящих улиц разрывались пронзительными птичьими криками и хлопаньем крыльев, а Йоэль, если везло, спускался по лестнице вниз с колышущейся задницей, обтянутой чёрной шерстяной тканью парадных брюк, держа в ладонях белеющие яйца и хищно ухмыляясь.

  ***
Этой ночью я ночевал в гостинице “Астория”. Не в такой Астории, которая находится в российском Санкт-Петербурге, помпезной и шикарной. Нет. В третьеразрядной бельгийской гостинчике. Но эта одинокая ночёвка того стоила. По принятому обычаю на молитве “Шахарит”, меня первого вызвали к чтению Торы, как жениха-хузана и … поздравляли, поздравляли, поздравляли…
Много добрых, сердечных пожеланий прозвучало в этот день,- могут они все и вскоре и полностью сбыться!
Машина выехала из огромного двора “хабадской” общины, нетерпеливо фыркнув дизельным двигателем, проехала под высокой аркой и направила свои колёса на скоростную трассу в сторону, фактически нидерландской столицы, в сторону города Гаага.
   На следующую неделю была назначена свадьба, “Еврейская свадьба - Хуппа”. Какой долгой была к ней дорога! Дорога в десять лет? Может быть. Десять лет, как мы уже не жили с моей “еХ”; по её настойчивым просьбам я оформил все государственные “разводные” документы, но что-то мешало развестись с ней по-настоящему: постоянные тягостные контакты, нескончаемые необоснованные претензии, оканчивающиеся гнусными ссорами.
Когда Благословенный Творец послал мне сегодняшнюю, единственную супругу и мы официально сыграли государственную свадьбу, я надел кольцо ей на палец с соответствующими священными фразами, что отныне она посвящена мне по закону Моше/Моисеевому. Тогда я думал, что с эХ всё закончено и, что она не будет больше сидеть истеричной занозой в моих делах и мыслях. Но даже и теперь, при новой семейной жизни, она иногда докучливо и неожиданно всплывала в моей новой повседневности.
Аарон! Аарон! - прозвучал в трубке смартофона визгливый голос толстоватого торговца ролексами,- мы сейчас за яйцами выезжаем. Солнце уже садится! Где -  ты?! Если сейчас же не будешь у нас, уедем без тебя.
Сейчас буду,- успокоил я Йоэля, развернулся на 180 градусов поспешил в другой конец Бельгияляй, прочь от синагоги “Пршевовск”, где молился сам ребе Ляйбуш и, где намеревался в этот раз помолиться и я.
Настала глубокая ночь, а мы всё прочёсывали одну аллею за другой, освещая мощным фонарём снизу густые кроны деревьев, надеясь обнаружить в одной из низ птичье гнездо. Один раз Йоэль взобрался по лестнице к верхушки и отогнал от гнезда голубицу, но яиц там, к сожалению, не оказалось. Уже тогда на отчаянный крик изгнанной птицы, повысовывались из окон потревоженные, разбуженные бельгийцы. Представительно выглядящий Йоэль, поспешно успокоил их, объяснив, что он - орнитолог и делает ночную съёмку гнёзд. Когда мы уже почти отчаялись найти то, что искали, Йоэль в ярком свете фонаря разглядел в одной из крон деревьев нечто похожее на гнездо. Он достал палку и стал настойчиво в него тыкать. Это и вправду было голубиное гнездо! Из него с громким хлопаньем серых крыльев, выпорхнула голубица и залилась отчаянным криком.
Надо аккуратно тыкать в гнездо палкой,- пояснял педантичный Йоэль,- чтобы не повредить яйца. Иди и посмотри, есть ли там они действительно. Если, - да, - возьми их.
Я забрался по лестнице и заглянул в гнездо. В нём белело только одно небольшое яичко.
Здесь только одно, реб Йоэль! - сдержанно выкрикнул я,- что будем делать?
Забирать его, конечно,- бесстрастно резюмировал реб Йоэль.
Обычная голубица откладывает обычно по два яйца. Это будущие муж и жена. Если яйцо одно, то вылупившаяся из него птица, навсегда останется одинокой, без пары. Я спустился осторожно вниз с зажатым в руке белеющим скорлупой небольшим яичком.
Что мне с ним делать, реб Йоэль?
Можешь съесть. Я обычно делаю яичницу.
Я не съел это яйцо. Я положил его в игрушечное гнездо, которое висело на большом цветущем кусте в нашем саду перед домом; положил вместе с пластиковыми игрушками. Этот куст - “Лилак бушес- Syringa vulgaris- зацветал весной и летом красивыми фиолетовыми цветами, на которые садилось множество бабочек шоколадниц.
Было около часа ночи, когда Йоэль выпустил меня из своей машины, заехавшую в обширный подземный гараж своего дома-особняка.
Домой пойдёшь?- мимоходом обронил он.
Да, реб Йоэль. Благодарю Вас за такую выдающуюся экскурсию.
Небо над Антверпеном было накрыто тяжёлым чёрного крапа одеялом с разбросанными по нему, мерцающими звёздочками - диамантами.
Аллея Бельгияляй, аллея - длинная, но уже за четверть часа энергичной ходьбы, я преодолел расстояния от дома Йоэля до ворот общины ХБД, номер 22. Увы, они были безнадёжно закрыты, а за ними ждал меня мой автомобиль, чтобы комфортно доставить меня домой. Устав от всех острых и новых впечатлений дня и вечера, я напряжённо пытался сообразить, - Что мне делать?! Звонить Йоэлю? Возможно, и скорее всего, он уже спит. Идти в гостиницу? Куда и в какую? В такой поздний час?
Если свернуть с Бельгииляй налево и ещё раз налево c Merkatorstraat на Бриалмонтляй, то там будет вход в студенческой общежитие ХБД. Возможно, если я их попрошу пропустить меня во двор, они это сделают и я смогу тогда переночевать в своём автомобиле, автомобиле марки “Вольво”, что со шведского языка означает “катится”. Но ученик ешивы, хотя дверь мне и открыли и выслушали, но внутрь без объяснения причин не пропустили. Удивительно! Они видели, по моему внешнему виду, что я, вроде как” свой, еврей, религиозный, но, категорически отказали пройти к своему авто, одиноко и преданно дожидающегося своего владельца. Может, потому, что они видели, что я не - “хабадник”? Всё может быть. В любом случае, я перешёл к исполнению следующего готового в моей голове плана. План этот был следующий: проникнуть в какой-либо открытый и доступный двор и перелезая все возможные заборы, достигнуть своей точки назначения.
Я вернулся на Белгияляй и пошёл вдоль всех подворотней надеясь найти открытые вороты. Первые ворота были йешивы, принадлежащей к “вишницким хасидам”. Эти ворота были закрыты. Также закрытыми оказались вторые и третьи. Лишь единственная арка оставалась с открытыми воротами, воротами для заезда машин Скорой помощи. Я, как ночной воришка, тихонько прошёл внутрь арки, обошёл закрытый шлагбаум, вошёл внутрь дворика. Внезапно набежавшие облака затянули звёздное небо покрытое в беспорядке разбросанными диамантами; всё погрузилось в непроглядную темень. Справа виднелся силуэт высоченного забора, отделяющего один участок от другого. Почти на ощупь я двинулся в его сторону и повинуясь какому-то кошачьему инстинкту, сохранившемуся со школьных лет, когда я преодолевал заборы любой сложности, мгновенно вскарабкался наверх. Снизу на меня смотрели густые колючие непролазные кусты. Если я спрыгну вниз в эту бездну, сумею ли я выбраться неповреждённый и забраться на следующую полосу препятствий? Я стоял на узенькой каменной полоске забора и колебался- прыгнуть или возвратиться обратно на исходную сторону? Холодная ветряная ночь, непроглядная темень подтолкнули меня к решительному прыжку. Прыгнул. Прыгнул в ночь, в густые заросли кустов, в пропасть, в мглу. Я оказался на новом участке, принадлежащем неизвестному мне хозяину. Дальше был ещё забор, и ещё, и ещё, и ещё. Ночные крутые карабканья и отважные прыжки в неизвестность- на что приземлятся мои ноги? Но вот, с одного сарайчика, на который я в следующий раз забрался, открылась освещённая фонарным светом площадка, знакомый вид. Так это же внутренне расположение организации ХБД! Резкий прыжок и плавное приземление! Похлопал себя по карманам: ключи от автомобиля на месте! Машина - тоже на своём месте, - ждёт меня,- обрадованно убедился я.
В любом случае будет хоть где в безопасности и под крышей переспать,- успокаивающе подумал я, но для проверки своей удачи, всё же завёл двигатель и тихонько тронулся в сторону закрытых ворот. Своё голубиное яйцо, я предусмотрительно оставил на земле перед воротами с наружной стороны, чтобы не оказаться измазанным его содержимом в случае падения при преодолении такого паркура. Машина подкатила к закрытым воротам. Справа на стене - цифровой замок, а слева от этого замка - “волшебная дверца”. За этой дверцей должна скрываться “волшебная кнопка”. Я открываю дверцу, шарю рукой в её поиске, нахожу и вдавливаю до предела. Ворота, потревоженные от недавно начавшегося сна, нехотя пробуждаются, поскрипывают, открывают свои половины в мою сторону, как бы желая удержать меня, поглотить, наказать за такое возмутительное и наглое нарушение режима и порядка. Я аккуратненько выезжаю за ворота, постоянно напоминая себе, что за ними и подле них лежит и ждёт меня мой трофей - голубиное яйцо из гнезда прогнанной птицы с антверпенской аллеи. Останавливаюсь, выхожу из машины, забираю его, сажусь обратно и уезжаю. Ворота, недовольно и лениво поскрипывая, автоматически закрываются, хлопают за моей спиной. Я - на воле. Достижение и результат выполненной мицвы-миссии аккуратно и бережно лежит на резиновом коврике перед пустующим сиденьем пассажира.

***

      Дворик синагоги “Агуда” на Изабеллаляй - небольшой такой бетонный мешок с любопытно заглядывающими в него окружающими разношёрстными строениями-жилищами. На пыльном асфальте стоят по периметру дешёвенькие стульчики, на них на вытянутых вверх руках еврейские парни- гости держат растянутый по длине и ширине талит: жених довольно высокого роста и такая мера необходима, чтобы талит не касался головы, а символизировал “Облака славы”, которые на протяжении сорока лет, защищали сынов Израиля от различных напастей. Накрапывает. Серо внизу. Серо вверху. Посреди под талитом в белоснежном платье до пят - невеста-хала. С головы до ног она закрыта сияющей, искрящейся тканью. Даже лицо невесты скрыто полностью. Раввин достаёт приготовленное кольцо, показывает свидетелям:
Посмотрите,- оно - золотое?
Свидетели по очереди берут кольцо в руки, осматривают его, согласно кивают:
Да, золотое.
Кольцо и, вправду, золотое. Когда-то при Советском союзе в ювелирных магазинах продавались золотые изделия трёх проб, самой распространённой из которых была 583, с содержанием в золота 53,8 процента, оцениваемые в других странах как 14 карат. Мене популярное был 14-каратное золото. Существовали более редкие изделия из 18-ти и 24-х карат. Мама жениха, больше пятидесяти лет назад, купила себе на свою свадьбу это маленькое, скромное колечко, но самой высшей пробы 958 или 24 карат. Это кольцо она так и не носила. Оно более полу-века пролежала в коробочке, ожидая свою новую владелицу, своего “звёздного часа” под открытым небом этого антверпенского дворика при синагоги, носящей имя “Агуда”.
Этим кольцом я обучаю тебя по закону Моше и Израиля себе женой,- читаю я здесь необходимый текст на святом языке и кольцо, как влитое садится на указательный палец невесте.    
Это колечко было куплено за символическую плату у моей святой мамочки и теперь украшало палец моей жены, тускло и скромно сияя тёмно-жёлтым светом настоящего подлинного золота.               
Раввин поднимает важнейший для невесты документ  - Ктубу - зачитывает. Язык, на котором написана Ктуба- арамейский, но основные её позиции понятны. Приглашённые свидетели внимательно слушают согласно кивая. После этого две женщины-свидетельницы начинают водить невесту-халу вокруг жениха, вокруг меня, семь раз, как бы заводя часовой механизм нашей будущей семейной жизни, дай Б-г до 120 лет, жизни мирной, долгой, счастливой.
   Мы стоим под открытым небом, под звёздным небом, укрытым сейчас только немногими облаками, чтобы мы и наше потомство также смогли уподобиться звёздам, - в Добрый час!
Изначально, ритуал должен был проводиться в синагоге, но вовлечённые в это мероприятие, обсудив и подумав,  предпочли штукатуренному потолку необозримый небесный полог.

У Цаанского ребе есть сын,- повествовал немного и по праву хвастаясь Йоэль,- он восемь(!) лет не мог найти себе пару. Так вот, мы взяли его однажды с собой “по яйца” и уже в этом годе он сыграл свою свадьбу!
“…Когда будешь брать детей, не бери их вместе с матерью, отгони её, чтобы хорошо было тебе и продлились дни твои…”- гласит одна из 613 заповедей- мицвот Святого писания. Непостижимая, кажущаяся отжившей и не “нашего времени” заповедь. Мудрецы объясняют её так: когда птицу прогоняют от своих птенцов или яиц, она отлетает в сторону и кружит вокруг гнезда, кричит и плачет, жалуясь Создателю - Благословен Он:
Посмотри, что Твои дети делают моим детям!
В этот ультимный момент на Небесах обращают особое внимание на то, что делают окружающие народы “детям Всевышнего” - еврейскому народу и на него начинает изливаться Высшее милосердие.
Тот, кто выполняет эту заповедь, построит дом и будет богат,- поясняют мудрецы. Я этого не знаю, да и моё знание здесь не важно, важна вера.
Йоэль, помимо, ювелирной лавки, имеет треть недвижимости Антверпена, но продолжает свои поездки за яйцами, каждый раз беря кого-нибудь из своих шести детей. Оторванные, кажется, от сегодняшней жизни, странные иррациональные действия. Но эти действия приносят их совершающему явные, ощутимые и желанные плоды.
Исполнение воли Творца Благословенного,- какие действия могут быть лучше и выше этого?!
   Мы усаживаемся в машину. Сиденье пассажира занято - на нём расположилась моя невеста Авигель-Малка- моя супруга. Супруга, брачный союз с которой теперь запечатан на самих Небесах. Машина трогается и мы выезжаем через арку, через приветливо распахнутые, такие знакомые “хабадские” ворота на Белгиеляй.
Уже давно нет того крохотного яичка, из которого так никогда и не вылупился птенчик, нет гнёздышка на кусте, нет и самого куста: куст выломали живущие в доме съёмщики-поляки, а игрушки с куста смыло частыми дождями и смешало с рыхлой землёй. Но есть ещё мы - моя жена и я, и наш дом, который нам послал Милосердный Создатель, который нам ещё предстоит заботливо строить и холить. Может, этот наш дом и есть тот “птенчик”, который должен был вылупиться из этого яйца. Шины автомобиля шуршат по бельгийскому автобану в сторону Нидерландов, в сторону Гааги, невеста - жена резво и радостно-оживлённо что-то щебечет о своих впечатлениях со свадьбы, с праздника, на котором было более тридцати поздравляющих-гостей. Над нами распростёрлось бескрайнее небо, щедро усыпанное звёздами - диамантами, которыми, может быть, когда-нибудь станем и мы. Кто знает. И надо всем этим действом мерещится эхо крика-плача потревоженной птицы, которой лишают её птенцов:
- Посмотрите! Что делают они моим детям?!
И в этом момент на людей изливается Б-жье Благословение и Милосердие.
Да будет так со всеми нами. Амень ве Амень.

Записано 17.02.2026 Гаага, Абарбанель( С Б-жей помощью и в Добрый час).