На перекрёстках памяти. Продолжение

Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

ДРУГ ПЁТР СТЕПАНОВ

После окончания вуза и распределения на работу я не прерывал переписки со своими друзьями. Одним из них был Пётр Степанов, уроженец пос. Пено в Верхневолжье, вечный отличник и трудяга. Он был на редкость трудолюбивый и старательный студент, очень аккуратный в ведении конспектов и выполнении различных графических и расчётных инженерных заданий. Неудивительно, что он одним из первых оказался в аспирантуре, отработав на производстве положенные три года. Так вот с ним мы, хоть и редко, поддерживали переписку. Она стала интенсивней, когда мы с Лилей вернулись со Шпицбергена и стали работать в Крыму.

ОБ АСПИРАНТУРЕ. СОМНЕНИЯ: ЗА И ПРОТИВ

Мысль об аспирантуре, как ни странно, пришла мне в голову благодаря главному геологу на острове Николаю Ивановичу Бергизову, которого я из ГРП провожал по поручению начальника Чалова на Грумант в гостиницу в полярную ночь по обледенелому спуску. Он сказал, что после окончания работы на Шпицбергене советует мне поступить в аспирантуру для дальнейшего роста. Тогда его словам я не придал никакого значения. Николай Иванович был старше меня, геолог со стажем и имел за плечами приличный жизненный опыт. Разговаривать с ним было интересно. Впоследствии мы подружились и стали встречаться, когда по работе наши пути пересекались.

Однажды от Петра Степанова я получил письмо, в котором была примерно следующая фраза: “А почему бы тебе не поступить в аспирантуру? У тебя отличные данные для этого”. Он помнил, что у меня диплом с отличием. Да и по успехам в институте от него я не отставал, хотя таким усердным не был. Другу я ответил, что вряд ли у меня это получится: ведь я беспартийный и дорога в аспирантуру для меня закрыта. Но друг есть друг - и тут же мне ответил: “Теперь этого барьера нет, а тебя на кафедре все знают, как способного и энергичного студента. Так не валяй дурака и поступай”. Был 1959 год.

Тут я задумался. Дела у меня на работе шли хорошо. С квартирой тоже открылись перспективы, да и карьерный рост намечался. Но главное, я полюбил Крым, его мягкий климат, тёплое море, горы и долины, где мне приходилось по работе разъезжать. Мы уже сжились с мыслью, что “здесь мой причал, и здесь мои друзья”. Только что родился Андрей...

Но мысль воспользоваться шансом изменить жизнь путём попытки заняться наукой, да ещё в Ленинграде, моём городе, оттеснила все противоположные доводы. А последние были очень весомыми. Не считая того, что у нас с Лилей не было квартиры, а заработанные к тому времени деньги были недостаточны, чтобы как-то устроиться с семьёй в Ленинграде или другом месте. Возникло ещё сильное психологическое давление со стороны администрации и друзей. Информация о том, что я решил поступать в аспирантуру, а значит - оставлю работу, о чём я, конечно, сообщил своему непосредственному начальнику Петру Матвеевичу Иванову, быстро стала достоянием ГРП и экспедиции.

СОБЛАЗНИТЕЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

К этому времени Балаклаву, базу Севастопольской ГРП, решил посетить главный инженер “Укргеологии” Струев, брат министра внешней торговли СССР. Он вызвал меня и сказал: “Жаль, что вы решили оставить работу для поступления в аспирантуру. Мы намечали повысить вас по службе с переводом впоследствии для работы в трест в Днепропетровске. Теперь же планировали предоставить квартиру в Ялте. Возможно, вы передумаете уезжать или поступите в заочную аспирантуру, продолжая работать в Крыму. Если вы дадите слово вернуться на работу к нам после окончания аспирантуры в Ленинграде, мы теперь выделим вам в Ялте квартиру”.

Предложение было неожиданное и очень соблазнительное от высокого и уважаемого начальства. Но я уже решил не колебаться и поступать в очную аспирантуру и поэтому ответил, что благодарю за предложение квартиры в Ялте, но не могу обещать, что вернусь в Крым через три года - большой срок, многое может измениться. Ответ Струева был естественным - в таком случае вы уезжаете от нас без получения квартиры. На этом наш разговор закончился, и мы с главным инженером треста больше не встречались.

ДОВОДЫ ДРУЗЕЙ

В этот же период, но немного позднее к нам в Балаклаву заехали наши друзья из Мурома, Люся с Сашей, которые направлялись в Севастополь к своим родственникам для отдыха. У нас они переночевали, и, конечно, зашёл разговор о нашем отъезде. Прагматичный Саша все доводы разложил по полочкам. Это и переезд в никуда с разделением семьи на части - я в общежитие в Ленинграде, Лиля на время прохождения мной аспирантуры к родителям. Это и отказ от соблазнительного предложения квартиры “здесь и сейчас”. Трудности с двумя малыми детьми, с их воспитанием, переездами, устройствами. Наконец - неопределённость будущего.
Нельзя же в тот момент было предположить, что после трёх лет аспирантуры будет
удачная защита диссертации, и жизнь сразу наладится. Эти доводы и некоторые другие были все против моего решения.

БУДЬ ЧТО БУДЕТ

В душе, конечно, витала мысль об авантюризме, но я твёрдо решил не отступать от задуманного - будь что будет. Сила и уверенность молодости, казалось, преодолеют все препятствия. И главное, моя дорогая жена была на моей стороне, верила в наше семейное будущее. В августе я поехал сдавать вступительные экзамены. Вернее сказать, полетел в Ленинград одним из первых рейсов самолёта ТУ-104, открывшим воздушное сообщение между Ленинградом и Крымом. Полёт мне показался фантастическим по времени - каких-то два часа - и очень понравился. Советская гражданская авиация делала твёрдые шаги в своём развитии.

ЭКЗАМЕНЫ

В Ленинграде я постарался поскорее сдать приёмные экзамены - ведь я был ограничен отпуском с работы. Поселившись в общежитии, там я и готовился, прихватив какие-то книги из библиотеки. С друзьями мало встречался - время уходило кроме подготовки и самих экзаменов на различные формальности, связанные с вступительными документами. На экзаменах по трём предметам: английскому языку, историческому материализму и спецпредмету я почувствовал, насколько отвык излагать мысли раскованно, нужным языком за шесть лет работы на производстве.
Даже сдавая свой предмет преподавателям, у которых я учился, я потел от напряжения, чтобы легче и быстрее строить фразы, а не от незнания ответа. Куда делись лёгкость и свобода при ответах на экзаменах шесть лет назад при окончании вуза? Поэтому позднее, будучи уже преподавателем института, я понял, почему с таким напряжением люди с производства идут на прямую защиту диссертаций, предпочитая, если возможно, получать научную степень по совокупности печатных работ и изобретений: не надо высказываться перед поднаторевшей в научных и не только дебатах аудиторией.

Однако я достаточно быстро справился с экзаменами, получив одну четвёрку по “политике”, написал необходимый реферат по специальности, оформил вступительные документы и после зачисления в очную аспирантуру благополучно отбыл завершать работу в Крыму, ожидая вызова из института.

ПРИЕЗД РОДИТЕЛЕЙ В БАЛАКЛАВУ

Пока мы с Лилей трудились в Крыму, к нам в Балаклаву поочерёдно приезжали наши родители. Ольга Николаевна и Фёдор Иванович Поздеевы и моя мама. С Лилиными родителями мы побывали в Севастополе и в Ялте, проехав на автобусе по южному берегу Крыма от Севастополя через Байдарский перевал (ворота) от Фороса до Ялты, минуя Алупку, Симеиз и другие курортные города и посёлки побережья.

В Ялте Фёдор Иванович после знакомства с городским пляжем пригласил нас в ресторан на набережной, где мы устроились отдохнуть и пообедать на выходящей в сторону моря веранде. Цены в то время были вполне доступны при демократическом обслуживании.

Ольга Николаевна выглядела усталой, и обед в ресторане с видом на море и набережную Ялты был очень кстати. Вернувшись в Яранск, она говорила Виктору, что очень рада и довольна, что в первый и, как оказалось, в последний раз повидала море.

Моя мама приезжала к нам одна и познакомилась в Крыму только с Севастополем и окрестностями Балаклавы. Купалась на балаклавском пляже, и мы с ней прокатились на прогулочном пароходике вдоль живописного берега от Балаклавы до так называемого Золотого пляжа. Маме прогулка и купание в море очень понравились и остались надолго в памяти.

ПОДГОТОВКА К ОТЪЕЗДУ

В это же время, летом 1960 года, мы с Лилей стали собираться к отъезду. Лена уже была отправлена в Яранск и жила там у бабушки Ольги Николаевны до приезда туда моей мамы. При сборах были оперативно проданы те немногочисленные вещи, которые у нас были: платяной шкаф, несколько стульев, детская коляска, в которой за неимением ничего другого спал Андрюша.

Основным моим приобретением, которым я очень дорожил, был мотоцикл ИЖ-56. Я купил его в Балаклаве в начале весны 1960 года и держал в сарайчике, который был выделен нам в числе других жильцов нашего дома-барака в построенном для нас дворовом сооружении. Там можно было хранить всё, что не помещалось в комнате, например, дрова, уголь, инструменты. Туда я втиснул и мотоцикл.

Помню, как я ждал, когда плотник завершит работу над моим сарайчиком. Работал он спустя рукава, и я, как-то разозлившись, неосторожно назвал его архаровцем. Вероятно, он не знал этого слова и взбесился, почувствовав в нём что-то оскорбительное для себя. Для него было бы понятнее, если бы я обложил его матом. Я пожалел, что оскорбил его достоинство и стал объяснять, что архар - всего-навсего приличный горный козёл, с которым иметь дело даже очень престижно. Наконец он внял моим доводам и успокоился. Всё закончилось хорошо, а я получил урок, что не следует в подобных ситуациях уклоняться от непечатных слов - себе дороже будет.

ЭКЗАМЕНЫ НА ПРАВА

К сожалению, в Крыму мне пришлось мало пользоваться мотоциклом. Возможности ограничивались отсутствием прав на управление. По своей наивности и природной, порой вредной для себя, принципиальности я решил самостоятельно подготовиться к сдаче экзамена на водительские права. Тогда самостоятельная подготовка не возбранялась.

Работал я по всему Крыму, жил в Балаклаве, а экзамен необходимо было сдавать в Севастополе. Изучил ПДД досконально, с опасениями, но ездил на мотоцикле без прав и был уверен, что сдам экзамен с первого раза. Но увы, с треском провалился. И даже сначала не понял, почему.

Я тогда не знал ещё слова “коррупция”, как и многие другие. В настоящее время это модное слово, заменяющее русское слово “взятка” даже возвышает личности коррупционеров-взяточников. Их вороватая элита привлекает взоры и умы молодых последователей, наплевавших на честные способы зарабатывания денег и вообще на понятие совести, и любой ценой старающихся войти в её отработанный состав. Я же с детства, как и многие мои друзья, коих уже нет в живых, относился к взяткам, как к чему-то унизительному.

О ВЗЯТОЧНИКАХ

А в то время я о взятке даже и не думал, закусив удила, стал готовиться к следующей попытке. Собственно, и готовиться мне было нечего. ПДД я выучил с первого раза почти наизусть. Но эта прогнившая приёмная комиссия, состоявшая в основном из спевшихся пьяниц и взяточников, поняла мою строптивость, запомнила меня и решила наказать, дав понять, как надо жить по понятиям.

Во второй раз другой экзаменатор даже без пояснений после моего ответа на первый вопрос билета сразу сказал: “неверно” и перешёл к опросу следующего экзаменующегося. Я понял, что без взятки водительских прав я не получу. Однако с упрямством, достойным иного применения, я сделал третью попытку, которая меня сломала. Продолжая ездить без прав ещё некоторое время и пару раз наткнувшись на инспектора ГАИ, больше сдавать экзамен я не ездил.

АВАРИЯ НА ДОРОГЕ

До отъезда из Крыма оставалось мало времени. Езда без прав на работу из Балаклавы в Орлиное всегда напрягала нервы. И однажды, возможно из-за этого, со мной на дороге случилась авария. Дело было утром. Выехав из Балаклавы в Орлиное, подъезжая к Байдарской долине, я на ходу не обратил внимания на туман, лежащий в ущелье. На горной дороге в ущелье, по которой я ехал, тумана не было, и дорога была сухой.

Я не успел опомниться и сообразить, как при расширении дороги на асфальте словно очерченная по нитке внезапно появилась сырость - конденсат тумана. Рефлекторно, не тормозя, а только резко сбросив газ, я почувствовал, что мотоцикл подо мной ложится на бок, выскальзывая из-под меня и устремляется вперёд. Я на коленках и локтях метров семь следую за ним. Быстро вскакиваю сгоряча, подбегаю к мотоциклу и глушу мотор.

Оказалось, что даже торможения при сбросе газа было достаточно, чтобы мотоцикл потерял управление на мокром дорожном покрытии. До места назначения - нашей конторы в Орлином оставалось ещё полтора-два километра.
При осмотре мотоцикла оказалось, что разбита фара, погнута ножная опора и перекошен руль. Сам я отделался легко, не считая сорванной кожи на локтях и ссадин на коленях. Поднял мотоцикл, завёл и поехал дальше со скошенным примерно на 45 градусов рулём.

ПРОДАЖА МОТОЦИКЛА

Наши сборы были несложными - с собой мы решили взять только книги. Необходимо было продать мотоцикл. Я быстро справился с ремонтом, восстановив положение руля и поправив подножку. Стекло для фары мне дал шофёр Гриша.

Покупатель нашёлся быстро. Это был молодой мичман из Севастополя. Фактически я продавал новый мотоцикл за его номинальную магазинную цену, так что торговаться не пришлось. Он стоил около 4000 рублей по тем ценам. Мичман приехал за покупкой буквально за день до нашего отъезда.

Я уже начал волноваться, но он появился вместе с товарищем и начал с того, что у него до договорной суммы не хватает несколько сотен и вместо них он просит меня взять облигации со сроком погашения на следующий год. Что мне оставалось делать? Пришлось согласиться, иначе откладывался отъезд. Получив вдобавок пару литров спирта, мы расстались с миром. Через год я погасил облигации и таким образом в сделке с продажей мотоцикла не пострадал.

ОТЪЕЗД В ЯРАНСК

Из Крыма мы уезжали в рабочее время, без проводов, тихо и незаметно. Сели в поезд в Севастополе. Андрюша был постоянно на руках у Лили. Ему тогда было около года. Ехали мы в Яранск, где должны были расстаться на неопределённое время. Мыслилось, что, обосновавшись в Ленинграде для прохождения аспирантуры, я сразу начну подыскивать комнату, чтобы вызвать к себе Лилю с Андреем. Возможно, как мне казалось, подвернутся и другие варианты.

Продолжение следует