Три взгляда на человечество

Предисловие
Этот цикл родился не из желания судить людей,
а из невозможности молчать перед собственной реакцией на них.
Сначала появляется смех —
он спасает душу от первого удара реальности.
Потом приходит ирония —
она пытается понять, что именно происходит с человеком в человеке.
И только после этого возникает молитва —
когда понимаешь: мир не исправляется обвинением,
он преображается только болью, пережитой внутри себя.
Я не отделяю себя от общества.
Я смотрю на него как в зеркало,
в котором иногда слишком ясно видно собственное лицо.
Если в этих строках читатель узнает других —
пусть остановится.
Возможно, речь идёт о нас обоих.
Князь-Цыцак
 
смех — ирония — молитва
Князь-Цыцак
________________________________________
I. Смех
Каждое утро я просыпаюсь
и осторожно вхожу в человечество.
Оно уже бодрствует.
Кто-то прав в интернете,
кто-то виноват на кухне,
кто-то спасает мир в комментариях.
Отцы воспитывают детей —
дети перевоспитывают отцов.
Супруги доказывают любовь
методом взаимного опровержения.
Соседи живут через стенку,
но главным образом — в голове друг у друга.
И там делают ремонт круглосуточно.
Все знают, как правильно жить,
особенно — чужой жизнью.
Осуждают громко,
хвалят шёпотом,
а завидуют молча.
Иногда я спрашиваю:
как в этом всём не озлобиться?
И понимаю —
если спрашиваю, значит ещё жив.
________________________________________
II. Ирония
Каждое утро я вхожу в мир,
где люди воюют характерами.
Отцы спорят с детьми,
взрослые — со взрослыми,
и каждый прав
настолько,
насколько слышит только себя.
Общество устроено удивительно:
мы осуждаем пороки —
и аккуратно их бережём.
Зависть соседствует с улыбкой.
Добродетель — с выгодой.
Нравственность — с удобством.
Каждый живёт
в собственной маленькой правде,
как в комнате без окон.
Иногда мне кажется —
я здесь лишний.
Но, возможно,
лишний — это тот,
кто ещё ищет воздух.
________________________________________
III. Молитва
Господи…
Каждое утро я снова вхожу в людей.
Они не злые —
они раненые.
Но раны их говорят громче любви.
Отец не понимает сына,
сын стыдится отца,
и оба ждут
первого шага.
Они ищут правду,
чтобы победить,
а не чтобы понять.
И я боюсь
не их жестокости —
а дня,
когда перестану её замечать.
Господи,
не дай мне привыкнуть.
Пусть лучше больно,
чем спокойно.
Пусть лучше быть лишним,
чем пустым.
Аминь.
 Князь-Цыцак