Изменчивая люцерна

И по тому ещё, как на тарелку клала
ты самаркандский персик золотой,
я понял, чего Богу не хватало
на день шестой.
Мне не забыть: на сахарном разломе
вспухала кровью сладкая роса.
Был этот день заложенный заёмен
весь по часам.
Серебряными конскими хвостами
нетерпеливо ивы двор мели,
метеоритный дождь хлестал местами
лицо земли.
Ночь просыпалась в звёздчатое сито,
и тьма тебя укутала в чадру –
одна ладонь осталась непокрытой.
Но я умру.

___

И потому ещё, что ветер детским воплем
тебя ночами будит столько лет,
тот вечер кажется беспомощным и тёплым –
как на просвет.
Там запах мускуса, разбавленный сандалом,
к себе сзывает дынные стада,
и месяц мехр, играя солнцем запоздалым
неймёт стыда.
Тень кипариса нежно тянется кинжалом
к изящной шее улицы твоей,
и пальцы рук подобно кошкам одичалым
не ждут ночей.
Поля вокруг полны изменчивой люцерны –
нейди за мной, прошу, вернись туда,
где жизнь бессрочная вполне закономерна.
Живи всегда?..