Крошкой мелкою

Крошкой мелкою на губах - снег,
Дополнение слёз смелое,
Он был другой, тот колючий снег,
Так хотел заморозить боль
В те тринадцать девичьих лет.

Мелкой крошкою, как озноб
Всё ложился на рельсов путь,
Будто был он другим тот снег,
Ледяной, но согревший чуть
Мои руки, шубейки грудь.

И хотелось понять тот путь,
Куда так потянул тот снег
Мою мамочку так одну,
Ведь всего мне тринадцать лет.

И стояла я на путях,
И трамвай встал, не шёл,
Слёзы кто-то мои утёр
Своей тёплой ладонью с щёк.

И сказал - "Ты куда одна?
Почему на путях стоишь?"
А в ответ - на щеке слеза,
Я забыла вдруг все слова,
Отучилася говорить.

Кто-то в тёплый вагон повёл,
Кто-то обнял, прижал к себе,
А на рельсы всё шёл тот снег
И трамвай заскользил уже.

И хотелось бежать, лететь,
Но закрыты и дверь, и путь,
Кто-то нежно прижал к себе,
Разрешивши поплакать чуть.

И всё помню - кулёк апельсин,
Тех рассыпанных на полу,
И слова врача -"Зачем?
Апельсины пока ни к чему.
Отнеси их к себе домой,"
А пока этот кафель, как снег
И разорванный тот кулёк,
И с тех окон зловещий свет.

Но пыталась искать я там
Тихий стон, а не крик совсем,
"Ну иди"- сказал тихо врач,
"Приходи с кем-то взрослым опять",
Будто можно найти того,
Когда нет никого совсем.

У рассыпанных апельсин
Оставался кулёк лежать,
А я шла по пути одна
И искала в снегах тепла,
Будто можно согреть себя,
Когда рвётся так в душу снег.

Апельсины остались там,
На тот кафель упавши лицом
И душа моей мамы там -
За тем белым в снегах окном.

Люди, лица, их доброта,
Немота на губах моих,
Моей мамы тот слабый вздох,
На прощанье её слова -
"Одевайся теплее, дочь,»
За окном ведь была зима.