Голосовое...

Я из Саратова. Мне тридцать один. Работаю в найме, но это просто способ зарабатывать — настоящая жизнь происходит в головах и в диалогах. В «Дайвинчике» у меня не пустота, там всегда много вариантов. Я чаще всего отказываю. Потому что умею отличать разговор от разговора. И с ним с самого начала было понятно — это разговор.

Он тоже из Саратова. Двадцать четыре, двадцать пять — я точно не знаю, но это и неважно. Работает в банке, хотя в прошлом журналист, вёл караоке, писал сценарии. А ещё написал книгу. Не «хочу написать когда-нибудь», а взял и написал — реальную историю своих прошлых отношений. И прислал мне первую главу.

Всё началось правильно. Именно так, как я когда-то себе представляла, если бы составляла идеальный сценарий знакомства.

Мы переписывались письмами. Не в том смысле, что бумажными, а по стилю. Не спеша, глубоко, осмысленно. Никто не торопился скинуть мем на ночь глядя или отделаться смайликом. Каждое сообщение — с мыслью, с паузой, с воздухом. Он сам сказал, что такого опыта у него не было. Я верила. Потому что у меня тоже.

Я задавала вопросы. Про личное пространство, про границы, про то, как он видит инициативу в отношениях и что для него поддержка. Про подарки, про щедрость — не деньгами, а вниманием. Он отвечал развёрнуто, с рефлексией. Семейный, сентиментальный, но при этом лёгкий. Мне казалось, я уже знаю о его внутреннем устройстве больше, чем люди, с которыми он пьёт кофе каждое утро.

Я прочитала несколько страниц его книги. Это была история знакомства с девушкой. И я задала вопросы по тексту — не поверхностные, а про то самое «тепло» в простых жестах, про связь его философии с сюжетом. Он оценил. Ответил не сразу — значит, думал. Всё шло по правилам. По нашим общим правилам.

Вчера я предложила добавить голосовые. Легко, игриво, привязалась к дате: «сегодня 22, красивые цифры, почему бы нет». Мне правда хотелось услышать его живой голос. Не потому что переписка надоела, а потому что казалось — это логичный следующий шаг. Развитие.

Он не ответил.

Я прождала вечер. Потом ночь. Утром открыла телефон — тишина. И вот тут случилось то, чего я не ожидала. Мне стало всё равно.

Я смотрела на пустой экран и ловила себя на мысли, что не хочу знать, почему он молчит. Не хочу придумывать оправдания, не хочу понимать, не хочу ждать. То самое чувство, которое описывают как «щёлкнуло и погасло», пришло ровно в тот момент, когда я должна была бы волноваться больше всего.

Я перечитала нашу переписку. Сотни сообщений, глубоких, настоящих. Мы обсудили всё. Всё, что можно обсудить на расстоянии, оставаясь в одном городе, но так и не встретившись. Я знаю его отношение к матери, его страхи, его профессиональные травмы, его любимые книги. Я знаю, как он видит идеальные отношения. Я знаю всё.

Кроме одного: есть ли у него голос.

Ирония в том, что его молчание стало для меня ответом. Не на вопрос про голосовые, а на тот главный вопрос, который я боялась себе задать: а есть ли смысл во всём этом, если мы так и не встретились в реальности? Мы в одном городе. Нас разделяет максимум час на автобусе. И при этом мы выбрали жить в переписке.

Я не удалила чат. Не написала ему вслед что-то обидное. Не поставила статус «была в сети» напоказ. Я просто перестала ждать. И в этой пустоте, которая образовалась на месте ожидания, я вдруг почувствовала облегчение.

Мы построили идеальный воздушный замок из слов. Красивый, продуманный до мелочей. Но когда пришло время заходить внутрь, оказалось, что в замке нет дверей. Только окна, в которые можно смотреть друг на друга, но нельзя впустить.

Самое безумное: мне не больно. Мне даже не грустно. Просто обидно, что самая яркая химия последних месяцев кончилась быстрее, чем он нашёл пять минут записать голосовое. Мы с ним идеально понимали друг друга. Но так ни разу и не встретились. Ни в голосе, ни в жизни.

Наверное, потому что боялись разрушить иллюзию. Или потому что в реальности нам было бы уже не о чем говорить.