Первый вальс

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной кружилась ты,
Как астра в лоне пустоты,
На тёмном небе отчуждения,
Полном жестокости, надменности, презрения,
Что будто вечный и холодный гроб, окутанный во лжи сугроб,
Грузом бездушного железа сковал те гордые тела
Особ, поющих Марсельезу, но забывающих открыть глаза,

Чьи погасшие навек сердца
И обескрыленные души,
И разума покинутые кущи
Навеки замела порока чёрная пурга.

Да, я видел то сияние
Звезды, порхающей вокруг.
Оно проникло в сердце вдруг
И возмутило всё вокруг,
Будто волна, гонимая Мистралем.

То был наш первый вальс.
И вознеслась она, как птица над Версалем,
Кружа в феерии весны и чистоты.
А я запомнить всё пытался враз
Ту нежную симфонию любви:

Изящный взмах руки, прекрасный реверанс,
Воздушный шёлк волос, мягкость касаний,
Лёгкой улыбки уголки, груди прелестное вздымание,
Весь лик её блистательный, как расписной фаянс.

Прозрачное её апрельское дыханье,
Благоухающее, словно весенний сад,
Наряда элегантного шуршание,
Будто златой листвы осенней листопад.

Омут глаз манящий и бездонный,
Горящих тёплым пламенем любви,
Бровей рисунок утончённый,
Взор, что пронзает до души.

Изгиб шеи лебединой, тонкой, как стрела заката,
Голос, музами хранимый, словно Моцарта соната.
Жар её горячих губ — страсти бурной полыхание,
Взмах чарующих ресниц, точно бабочек порхание.

Она, как фея девственной и искренней любви,
В душе надежду воскресила и излечила сердца раны.
Наша любовь, будто в том сказочном романе,
Родилась в нежном танце в день торжества весны.

Но это вовсе не видение, не чудные Морфея сны,
Но Бога истина, святое проведение, дорога общая одной судьбы,
Но двух сердец, двух душ, что правдою хранимы,
Которым суждено сгореть и вознестись в любви.

Да, ты мой ангел, что несёт спасение,
Явилась в танце, словно дар мечты,
Как мимолётное видение,
Как гений чистой красоты.