На перекрёстках памяти. П. М. Иванов

Продолжение. Начало здесь http://stihi.ru/2026/02/03/1533

ПЁТР МАТВЕЕВИЧ ИВАНОВ

В с. Орлиное мы снимали комнату в частном доме вместе с моим начальником, сменившим М. Б. Гамалея, Петром Матвеевичем Ивановым. Он был старше меня на 21 год, 1910 года рождения.  За то короткое время, как я с ним общался в 1959 году, мы очень подружились. Он был добрейший человек с большим жизненным опытом, имел жену и троих детей - двоих сыновей и дочь. Закончил он, как и я, Ленинградский горный институт до войны, в конце тридцатых годов. Это нас тоже сблизило.

Жил он с семьёй в Ялте, куда уезжал каждую неделю на выходные. А в будние дни после работы мы коротали время вместе в Орлином обычно за шахматной доской или в разговорах. Человек он был начитанный и любил книги.
Обычно он приносил с собой бутылку водки (выпить он любил, но всегда в меру, для настроения), закуской в дорогу его снабжала жена.

РАССКАЗЫ ПЕТРА МАТВЕЕВИЧА. СЛУЧАЙ В ТАЙГЕ

Интересны его рассказы о жизни в период войны, когда он работал начальником ГРП в Архангельской области. В то время было трудно с кадрами. Многие трудоспособные были отправлены в армию, а выполнение плана геологоразведочных работ требовалось неукоснительно. Приходилось брать на работу любых подвернувшихся людей, не особо спрашивая у них документы, а таких, шатающихся по тайге, было достаточно.
Согласие достигалось при устном договоре. Ты, начальник, нам платишь - мы выполняем работу. Вопросы задавать не надо. Однажды из тайги в партию пришли десятка полтора человек и попросились на работу.

В этот момент как раз было трудно с кадрами - только что был очередной набор в армию. Пётр Матвеевич согласился их принять. Интересно, что среди них оказался сын писателя Свирского (детские книги “Рыжик”, “Моя жизнь”, кстати, очень увлекательные - о беспризорных детях гражданской войны, о воровской среде, в которую они попадали и вынуждены были в ней выживать, приобретая воровские навыки). Компания освоилась и стала работать на общих основаниях.

Зарплата выдавалась раз в месяц, но за ней надо было ездить в райцентр, за несколько километров по бездорожью. За деньгами в определённое время отправлялся начальник ГРП, то есть Пётр Матвеевич. Подошло время ехать за зарплатой. В тот раз он привёз деньги только к вечеру и решил выдавать их на следующее утро. Так и было. Рабочие и служащие стали в конторе получать зарплату, в том числе и нанятые недавно.

Когда очередь закончилась, оказалось, что часть из группы “пришельцев” почему-то за деньгами не явилась. Это было необычно, и естественно, Пётр Матвеевич поинтересовался у тех, кто зарплату получил, в чём дело.

А “дело” заключалось в следующем. Как сказали получившие зарплату: “Ты, начальник, мог бы и не дожить до следующего дня...” Оказывается, после его отъезда за деньгами, в группе “пришельцев” произошёл раскол. Часть из них во главе со Свирским стала подбивать остальных убить начальника при возвращении, забрать деньги и скрыться в тайге.

Другая часть воспротивилась этому, говоря, что начальник им ничего плохого не делал, платил аккуратно, выполняя свои обещания. За что же его лишать жизни? И предупредили остальных, что расправы не позволят. Сила оказалась на их стороне, и часть группы со Свирским была вынуждена уйти из ГРП, так и не получив своей доли заработанных денег.

Зная Петра Матвеевича по совместной работе и не теряя дружбы с ним до его кончины в 1989 году, полагаю, что от смерти его тогда спасла его доброта и честность, которая отличала его как руководителя геологоразведочной партии. Люди в коллективе всегда чувствуют эти качества в человеке, если он ими обладает. Они сплачивают людей в трудные моменты жизненной ситуации.

Из рассказов Петра Матвеевича следовало, что его несколько раз почти забирали на фронт, когда дела там были неважные, но буквально с дороги снова возвращали руководить разведочной партией. Страна не могла оставаться без резервного запаса полезных ископаемых, учитывая, что многие территории, где они находились, были захвачены врагом,да и работа геологоразведчиков, хоть и не была смертельно опасной, как на фронте, требовала колоссальных сил и терпения. И не всякий мог это выдержать.

ПЕРЕВОД ПЕТРА МАТВЕЕВИЧА В КРЫМ

По окончании войны, по словам Петра Матвеевича, он отправил письмо в Мингео, где написал, чтобы его перевели на работу в любое другое место, куда сочтут нужным, так как больше в северных лесах он оставаться не в состоянии и может сойти с ума от низкого неба, несущихся по нему дождливых облаков и постоянного мрака.
Учитывая, что всю войну он проработал в таких условиях, имея к тому же и семью, его перевели на работу в Крымскую комплексную геологоразведочную экспедицию, где мы и познакомились в Севастопольской ГРП, в которой он оказался после четырёхгодичной командировки в Монголию.

В будние дни мы с Петром Матвеевичем выходили в Орлином на работу и шли в контору. Он садился за свой стол и занимался бумагами. Я на грузовой машине обычно с каким-нибудь грузом, запчастями или отремонтированными деталями, отправлялся по буровым. Иногда приходилось ехать в Симферополь на базу или в мехмастерскую экспедиции, в Севастополь или в Ялту на оползневую станцию.

ПРОПАЖА ВОДЫ В ГОРНОМ КЛЮЧЕ

Кроме типичных вопросов, связанных с бурением скважин различного назначения и решением геологических задач, всегда и подчас неожиданно возникают проблемы, над которыми приходится ломать голову.

Так однажды утром приходит к нам в контору старик из местной деревушки, расположенной на внутреннем горном склоне Байдарской котловины. Его и жителей деревни обеспокоила пропажа воды в горном ключе, которую они из него брали с незапамятных времён. Кто-то подметил, что это пренеприятное явление совпало с началом буровых работ в этом районе.

Дедушку постарались успокоить и обещали разобраться, в чём причина пропажи воды в ключе. Когда он ушёл, мы подняли геологическую карту с разрезами на этом участке и план, с нанесёнными на него пробуренными и запроектированными скважинами. С учётом уклона местности и направления водоносных пластов сделали обоснованное предположение, какая из пробуренных выше по склону скважин могла оттянуть на себя воду ключа. Пришлось проверять качество тампонирования водоносных горизонтов при закрытии (ликвидации) скважины.

Выяснилось, что тампонирование было проведено с некачественным изолированием водоносных горизонтов и возник переток воды из пласта, питающего ключ, в другой поглощающий воду пласт. Пришлось заново провести тампонирование: вскрыть скважину, пройти её калибрующим инструментом до забоя, опустить обсадную трубу и снова зацементировать. Всё это было проведено за счёт экспедиции.

В деревне о наших работах не знали, так как мы, не получив нужного результата, и не могли ничего сказать: а вдруг причина исчезновения воды другая. Прошло какое-то время и к нам заявился тот же старичок с радостным известием, что ключ заработал. Мы тоже были этому рады. Возникшая проблема была решена.

СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

В период моей работы в Крыму как с М.Б. Гамалеем, так и с П. М. Ивановым - начальниками ГРП - планы работ по бурению скважин, откачкам, гидрологической разведке и сдача объектов в эксплуатацию (водоотбор) выполнялись без срывов и достаточно качественно. Даже уже закончив трудиться в Крыму и поступив в аспирантуру в Ленинградский горный институт, я ещё получил премию за подготовку скважин водоотбора под Севастополем на северной стороне бухты.

Проблемы возникали в социальной сфере. Дело в том, что работающие в ГРП не проживали в одном месте, а были разбросаны по всему Крыму. Водители жили в Белогорске и Симферополе, буровики в Балаклаве и Симферополе, геологи-гидрологи в Балаклаве, Ялте и Симферополе. Семья одного бурового рабочего вообще жила в каком-то заброшенном бараке в Байдарской долине, не имеющем адреса.

Зимой отапливать жильё практически приходилось везде. Для этого требовался уголь - дрова в Крыму отсутствуют. Развозить уголь приходилось на автомашинах, которых всегда не хватало вследствие обслуживания буровых, откачек, монтажно-демонтажных работ на объектах, разбросанных по большой территории. Приходилось как-то изворачиваться, совмещая производственные поездки с обеспечением нуждающихся в топливе. При этом за углём приходилось ехать на склад в Симферополь на базу экспедиции. Другой социальной задачей являлась заготовка картошки осенью, за которой обычно снаряжали грузовик в Курскую область.

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

Конфликтов в коллективе не возникало, но кое-что вспоминается с интересом. Я был тогда молод, а подчинённые были самого разного возраста. За моими плечами был уже хороший и главное, многосторонний опыт работы в ГРП. В одной из бригад в качестве помощника буровика работал молодой парень, который выказывал ко мне отчётливо уважительное отношение. Он был старательным рабочим и, как бывает в таких случаях, я его считал дружественно расположенным ко мне, надёжным человеком. Внутренне сближала нас и наша молодость. Но мне это не мешало и тогда, и в дальнейшем выполнять свои обязанности под влиянием симпатии или антипатии.

И вот однажды с этим парнем произошёл несчастный случай - он уронил на ногу буровой инструмент при извлечении из скважины. Из-за травмы он попал в больницу в Севастополе. Я его там навестил и узнал, что ему придётся полежать достаточное время на лечении.

ЖАЛОБА НА МЕНЯ В ЭКСПЕДИЦИЮ

Через некоторое время я вдруг узнаю, что от лица травмированного рабочего пришла в экспедицию жалоба на меня, как основного виновника случившегося с ним. Раскрутка этой жалобы в суде в случае признания меня виновным грозила мне не только неприятностями по работе, а возможно, и увольнением, но и оплатой нетрудоспособности парня в случае полной его или неполной инвалидности.

Ознакомившись с жалобой, я понял, что родственники, посещающие его в больнице, уговорили парня свалить всё на меня как отвечающего за безопасность работ на объекте, не выполняющего своих обязанностей.

Рассчитано было подловить меня на том, что техника безопасности плохо или совсем не выполняется на буровой, что комиссия по жалобе всегда что-нибудь раскопает и с учётом, что всегда находятся “принципиальные” недоброжелатели и я окажусь главным виновником и ответчиком за глупость рабочего.

Меня взбесила не сама жалоба, а парень, который её по наущению подписал. Он ведь знал, что сам был виноват в травме. Я же ранее считал его порядочным человеком и его поступок сразу мне показал, кто он на самом деле - слабый, поддающийся влиянию человек. Но со мной такой номер не прошёл. И только потому, что я знал и любил свою работу. Один элемент этой работы, который в обычное время без происшествий и не вспоминается и поэтому упускается из виду - необходимость проводить инструктаж по ТБ на буровых и, главное, заставлять персонал расписываться в его получении.

Эту обязанность по проведению инструктажа я выполнял неукоснительно. Подписи членов бригады, где он работал, были в журнале проведения инструктажа по ТБ, была подпись и этого парня. Таким образом обвинить меня в халатности и свалить ответственность за несчастный случай по моей вине на меня не удалось. После выздоровления следы этого парня затерялись, и я его больше не видел и не вспоминал.

ВЫПИВКИ НА РАБОТЕ

Запомнился мне и один человек, бывший боевой офицер, работающий на буровой в качестве бурильщика. Он любил выпить и это было известно. Выпивку на работе я не допускал, и это все знали. Однажды я его застал на работе выпившим, и у нас произошёл неприятный разговор. Надо сказать, что состояние его нисколько не отличалось от состояния трезвого человека. Выдавал только запах. И до этого по работе у него не было никаких замечаний. Он честно признался, что бросить пить не сможет, но на работе я его пьяным не застану. На этом и порешили. Работал этот человек хорошо и никогда я его не заставал на буровой выпившим. В памяти моей он остался достойным человеком.

Продолжение следует