Сегодня я в лифте застрял ненадолго

Сегодня я в лифте застрял ненадолго.
Всего-то каких-нибудь сорок минут.
И в зеркале, мельком, увидел я волка.
Увидел как тащат кого-то и бьют.

Я съёжился словно во льду полый шарик.
И воздух не смог до конца в грудь набрать.
Я высох как в тостере сохнет сухарик.
О, как мне хотелось вновь влагу вобрать.

Я дверь раздвигал, я протягивал руку...
И вспомнил как карпы пружинят в садке.
Глаза поднял вверх, как рабочий из люка,
Но стали глаза как щенок в рюкзаке.

Стянулась стальная петля надо мною,
И гладью застыла как лёд в декабре.
И вспомнил я бабушку: дай-ка укрою...
И вдруг вновь очнулся в холодной дыре.

В металл упирались две кисти. Одёрнул.
Зачем вы здесь Хармс, Мандельштам, Гумилёв?
Вы живы там? — кто-то спросил. Я аж вздрогнул.
Живее, лежащих в сугробе ручьёв.

Вот вы, Даниил, и нашли меня в лифте.
Я в лес не входил. А вошёл бы так жил.
Над всеми телами стальные тут нити,
Кто в лифте, кто возит в машинах свой ил.

И сорок минУт мИнут, что им за дело,
Что тело задумчиво в лифте стоит.
Я вышел во двор, там метелица, в белом,
Вокруг жёлтой лампы как мошки кружит.

По разному можно оценивать опыт.
Теперь моя смерть это будничный факт.
Скажите, хоть кто-нибудь жизнь же не опыт.
Поставленный опыт — чудовищный акт!

Мне хочется верить в случайные числа.
Но в мире фатальном всё только игра.
Представь что в кофейне ты "В поисках смысла",
На стенках висят говорящие бра...

И лифт будет местом не хуже квартиры.
И тело же, надо признать, тот же лифт.
По улицам ходят всё те же сатиры,
К забавам прибавив, пожалуй что дрифт.

Ничто не меняется. Время. Всего-то.
Собаки в обувке, а в детских домах
Глаза, словно звёзды, ждут вечность кого-то,
Кто с свечкой стоит пред иконой в слезах.

Мы все в своём лифте застряли до срока.
Мы может увидимся где-нибудь все.
Приехал бы кто-нибудь, дал лифту тока,
Чтоб вышли, на век, на одном этаже.