Жажда покаяния

Есть боль, что вспыхнет — и уйдёт, как тень.
Есть ложь, что душу жжёт, но отпускает.
И даже тьма, пришедшая сквозь ночь,
Когда-нибудь отступит и растает.

Но есть иное, тихое внутри,
Когда никто не бьёт и не калечит.
А просто взгляд проходит сквозь миры
И ничего уже в тебе не встретит.

Душа не лёд — у льда бывает срок.
Она пустеет медленно и странно,
Как будто кто-то распахнул окно
И выпустил тепло, оставив рану.

Он не войдёт с угрозой и ножом,
Не крикнет, не потребует ответа.
Он просто назовёт тебя собой —
И в сердце станет тише, гаснет нота.

«Ты прав», — услышишь, — «можно не гореть.
Ты цел, когда не рвёшься и не ищешь».
И станет легче — можно потерпеть,
Не помнить, не страдать, не быть излишним.

И ты на цепи взглянешь как на дар,
На сон — как на заслуженное право.
И всё, что прежде жгло тебя, как жар,
Покажется пустым и величавым.

Когда иссякнет сладость этих слов,
Ты вдруг поймёшь: внутри не бьётся сердце.
Не больно. Просто нет уже ни звуков,
И некуда назад уже вернуться.

И тишина — не мир и не покой,
А место, где душа почти не дышит,
Где можно жить, не будучи собой,
И даже не заметить, что ты лишний.

И только там, на самом тихом дне,
Где свет едва касается дыханья,
Вдруг шевельнётся что-то в глубине —
Не страх, не боль… а жажда покаянья.